29.09.2019 Промежуточные итоги и открытие трёх новых игровых дней. Подробнее

20.08.2019 Проводим очередную ревизию эпизодов и игроков, поэтому можем внезапно постучаться в личные средства связи с предложением поговорить о Боге нашем.

09.05.2019 Мир, труд, май и долгожданный дизайн! С отчётами по багам и прочими просьбами по совершенствованию всё туда же или в специальную тему. P.S. Продам душу Лукашу за оказанную помощь в исправлении уже найденных.

03.05.2019 Нагато нашла перчатку Бесконечности и собирается... Читать продолжение в источнике. На самом деле, у нас тут обещанный большой ивент, но так же эпичнее, верно?

19.03.2019 Обновление сводки и анонс большого ивента. Все подробности здесь.

18.03.2019 С небольшим запозданием мы всё-таки установили возможность использовать маску в разделе филлеров для всех игроков. Обо всех багах сообщать Нагато или M-171.

08.03.2019 Введена сводка эпизодов, с которой можно ознакомиться здесь.

16.02.2019 Нет, глаза вас не обманули, у нас действительно новый дизайн. А ещё мы ищем ГМ-ов - все подробности можно узнать здесь.

03.02.2019 Первая волна сюжетных эпизодов и боевых операций открыта.

03.12.2018 С обновлением нас!

09.11.2018 Всё ещё ведём работу над глобальным апдейтом, пока замечательные и любимые игроки пишут посты. Спасибо им за это!

25.10.2018 Зачем нужны новости, если можно просто заглянуть в игровой раздел?

22.10.2018 Внезапное возвращение в строй (или, быть может, лучше сказать "перерождение"?). Годы идут, но одно останется неизменным всегда: Нянято никогда не будет уметь писать новости.
что: повседневность, приключения, драма, научная фантастика.
когда: июль 2025.

Striking Distance

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Striking Distance » Мирное время » [FB] 13.10.2023, Running away


[FB] 13.10.2023, Running away

Сообщений 1 страница 30 из 33

1

http://sh.uploads.ru/KckW9.jpg

1. Дата и время старта: 13.10.2023, около 16:00 по местному времени.
2. Погода: +12, слабая облачность.
3. Задействованные персонажи: Washington, Nagato ι
4. Место действия: База ОВМС => Порвенир
5. Игровая ситуация: От себя не убежишь, а бежать к себе бывает мучительно больно, но нужно.
6. Очередность отписи: Nagato ι, Washington

[icon]https://i.imgur.com/5cIgeEq.jpg[/icon]

Отредактировано Nagato ι (2019-08-17 14:24:50)

+3

2

Идею с тем, чтобы ещё и торт самим испечь, Гейб, конечно, придумал классно. Особенно учитывая то, что производство кулинарного шедевра он оставил на совести девочек, искренне уверенный в том, что они справятся с этой священной миссией. А уже по факту выяснилось что Линдси, например, вообще не представляет себе что именно делать. В том смысле, что все эти рецепты, которые обещают лёгкость и быстроту исполнения, воздушность результата, а также неизбежную драку домочадцев за последний кусок, явно врут. И вообще её очень настораживают такие связки из слов, как “легкость” и “быстрота”, а ещё фразы из серии “сахара добавить три ложки” с примечанием, что “можно и по вкусу”. И чтобы подруга, даже действуя строго по инструкции, не превратила хорошие продукты в несъедобную гадость, Тина предложила ей посидеть в стороне и наблюдать за процессом с безопасного (для процесса) расстояния. С Мэй было чуть проще, она хоть и посмотрела на выбранный рецепт с благоговейным ужасом, но взяла себя в руки.
И два с лишним часа спустя они смотрели на результат своих трудов: Мэй – неверяще, что у них получилось, Гейб – с восторгом, потому что это не торт, а сказка, а Тина с угрюмым сомнением, потому что пара кремовых розочек была так себе и опасно скосились к краю. Но в целом… кажется, они молодцы.
— Осталось Лиама найти, — Гейб как-то неопределённо хмыкает, давая понять, что первые поиски уже закончились неудачей, — а то он после алгебры с такой скоростью свалил, словно за ним Глубинные гнались.
“Да уж”, — Нагато вздохнула, промолчав о том, что Габриэль иногда бывает похуже всех Глубинных вместе взятых.

— Я у доков поищу, — Мэй машет куда-то в сторону, два шага делает ещё нормально, а потом срывается на бег и быстро скрывается за углом.
Тина вздыхает (который по счёту раз?) и  идёт вдоль здания общежития, прямо под окнами, больше глядя себе под ноги, чем по сторонам. Честно сказать, Нагато больше надеялась, что если Вашингтона кто-то и найдёт, то это будет не она – несмотря на то, что они помирились, легче от этого было далеко не всегда.  Или совсем не всегда? И проще было избегать случайные и не очень встречи, чем думать, что делать со всей этой ужасающей неловкостью, хотя это было однозначно лучше, чем кипеть от ненависти. Как не была Нагато уверена и в том, что нужно искать того, кто явно не хочет, чтобы его сегодня вообще трогали. И всё вместе это было так сложно, что Тина даже не была уверена, что вообще стоило хоть что-то устраивать. Ну, в том смысле… что для Уильяма этот день явно не праздник, но Гейб настаивал на своём, а ещё на том, что если они его не поздравят, то вообще никто не поздравит. И от этого “никто” даже Тине было как-то тоскливо и совсем не по себе.
Она, не глядя, сворачивает на тенистую аллею, ведущую вдоль забора, и зябко прячет руки в карманы куртки. И это несмотря на то, что вокруг, как бы, весна, да ещё в самом своём разгаре. Привыкнуть к изменению в календарных временах года вроде и получилось, уж за столько лет службы здесь, но всё равно порой девушка ловила себя на остром чувстве диссонанса. И думает о том, что вернуться потом к обратному ритму, с привычными до переезда в Порвенир летом и зимой, будет не просто. Если, конечно, вообще удастся вернуться.
Останавливаясь, не сразу понимая что именно привлекло её внимание, Нагато прислушивается – к щебету какой-то пичужки и ветру, шумевшему в молодой листве. Ветви снова затрещали, словно сопротивляясь чьему-то движению и Тина, помедлив, отодвинула в сторону несколько упругих ветвей, вглядываясь туда, где ей почудилось движение и тёмно-красная, знакомая, куртка.
“Да блин”, — она медлит, думая, не поздно ли сделать вид, что не заметила, а потом соврать остальным, что не нашла она Лиама. Ну, с кем не бывает? А потом понимает, к чему вообще дело идёт и в голове словно что-то щёлкает. Нагато как можно аккуратнее продирается через кустарник, заслоняя одной ладонью лицо, чувствуя, как цепкие ветви цепляются за одежду и волосы, заплетенные в две тугие косы, словно силясь удержать.
— Если узнают, что ты в самоволку свалил, то наказания не избежать, — Лиам, конечно, и так был частым гостем на кухне и несомненным профи в подметании двора, но что ещё сказать, Тина просто не нашлась. Какое-нибудь “Привет” звучало бы здесь и сейчас максимально неуместно и глупо.

[icon]https://i.imgur.com/5cIgeEq.jpg[/icon]

Отредактировано Nagato ι (2019-08-17 14:24:38)

+4

3

О том, что что-то будет, Лиам стал догадываться дня за три. Поводом послужила физиономия Гейба, который в какой-то момент принял вид человека, страшно довольного собой, но на вопрос: “Чего тебя так растаращило?” – уклончиво отвечал, что да не, ничего. Вашингтон поначалу не придал этому значения, потому что друг порой выдавал и не такое, да и в конце концов, сам расскажет, не первый день знакомы. Ко всему прочему снова был октябрь. Настроение в очередной раз пробивало дно, и гораздо проще было вообще ни с кем не разговаривать, чем пытаться в социализацию, куда уж там выпытывать, что у этой неугомонной подлодки на уме. Правда Габриель день ото дня становился только хитрее и таинственнее, но два и два Лиам сложил только сегодня утром, когда за завтраком прозвучал вопрос: “У нас же сегодня ничего, кроме уроков, не будет, да?”.
— А что, есть предложения? — Без энтузиазма поинтересовался он, отворачиваясь от окна, за которым ветер разгонял по небу вчерашнюю облачность. Не то чтобы он чувствовал в себе силы организовать какой-то кипиш, но попробовать его поддержать и отвлечься было бы неплохим вариантом, пожалуй.
— Да нет, — ответил Гейб, изо всех сил стараясь сделать самое обычное лицо, — я просто спросил.
И что-то было такое, фальшивое в этом “просто спросил” (и ещё в том, как посмотрели на Морскую Нимфу девчонки), что Вашингтон неожиданно понял, что, кажется, грядёт то, в чём он точно не хотел бы участвовать. Даже не столько из-за себя: худший день в году он переживёт, не впервой уже. А вот о том, чтобы расстраивать людей, которые хотели сделать тебе приятно, но не угадали, было мерзко даже думать. Нет, был шанс, что он ошибается, ведь предыдущие три года прошли без этого всего и как будто ничто не предвещало, но гораздо безопаснее сегодня было бы куда-то деться.
Поэтому стоило на последнем уроке прозвучать фразе: “На сегодня всё”, – как он уже слинял в коридор, не дослушав, что было дальше, и на ходу запихивая тетрадь в сумку. Он забросил вещи в комнату и снова оказался на улице ещё до того, как ребята дошли до общаги, разминувшись таким образом сразу со всеми, и добрался до доков никем незамеченным.
Что делать здесь было откровенно непонятно: “Вашингтон” вчера только закончили ремонтировать после последнего патруля, поэтому сейчас он был даже не на воде. Да и зачем ему линкор на воде? Не в море же удирать, в самом деле. Можно, конечно, было бы просто в кабине этот день переждать, но тоже как-то… Лиам послонялся немного по причалу, глядя на идущую волнами зеленоватую воду, на которой вальяжно покачивались несколько чаек, и пошёл прочь, пытаясь решить, где бы так засесть, чтобы до вечера не отсвечивать.
Главная проблема заключалась в скромных размерах базы и в том, что все доступные пилотам места были хорошо известны каждому: их было немного и они были не так уж далеко друг от друга, всё проверить можно очень быстро. Проникать куда-нибудь в закрытые зоны было чревато не только нагоняем от Дикинсона, но и, как следствие, полным провалом попытки улизнуть от всех. Послонявшись туда-сюда, нигде особенно не задерживаясь, Вашингтон в конце концов оказался у самого периметра, на высаженной здесь при постройке аллейке. Часть деревьев тут была старая, из тех, что изначально росли на берегу, другая часть была совсем молодой, но живая изгородь, призванная замаскировать забор, вымахала уже ого какая. В этом году кустарник ещё даже не стригли и он задорно топорщился во все стороны молодыми ветками с яркой листвой. Лиам со вздохом сел на выступающие из земли корни дерева и прислонился спиной к стволу, прислушался к чириканию какой-то птички. Здесь было довольно тихо и вполне можно было вообразить себя где-нибудь в лесочке. Или в парке. Или…
Он выпрямился и оглянулся, убеждаясь, что да, находится с правильной стороны, потом поднялся и осторожно протиснулся через изгородь. Нельзя найти того, кого на базе нет, правильно? А если он погуляет до вечера, скажем, в Порвенире, никто и хватиться не успеет: раз уж у них сегодня не было ничего запланировано после уроков, то и искать специально не станут. Лиам прошёл вдоль забора, касаясь рукой металлических листов, пока не нашёл тот, который они недавно оторвали, но только аккуратно подцепил его пальцами, как сзади раздался треск кустарника, через который кто-то ломился. Парень сначала вздрогнул, а потом сообразил, что голос сзади вовсе не кого-то из взрослых. “Да блин”, – он оглянулся и смерил Тину хмурым взглядом.
— Никто не узнает, если ты не скажешь, — огрызнулся Вашингтон, с одной стороны раздосадованный, что кто-то его таки нашёл, с другой радуясь, что это, по-крайней мере, Нагато: от неё хотя бы был нехилый шанс сбежать. Не станет она вцепляться в него обеими руками и тащить куда-то, скорее сама убежит, к обоюдному облегчению.
— Что ты вообще здесь делаешь? — Шикнул он на девушку, понизив голос. — Уходи и скажи, что не видела меня.
[icon]https://i.imgur.com/BwR6n8U.png[/icon]

+4

4

“В смысле, если я не скажу?”, — Нагато пытается вытащить запутавшуюся в волосах тонкую веточку и обменивается с Вашингтоном хмурыми взглядами, пытаясь понять, что вот это сейчас было? Намёк на то, что она стукачка? С чего бы это? А с другой стороны, уйти в самоволку – это совсем не шутки и Дикинсон, конечно, бесконечного терпения человек, но зачем специально нарываться то?
— Тебя искала, — она отвечает прямо, потому что нет смысла скрывать этот факт, только с подробностями предшествующими этим поискам не спешит разъясниться и, оставив попытку привести прическу в порядок, присматривается к забору и чуть отходящему металлическому листу. Ну, ясно.
Только вот не понятно с ходу, что Нагато раздражает (и одновременно изумляет) больше: то что, конечно, выход с Базы есть и помимо КПП или наивная попытка Лиама отправить её отсюда как можно дальше? Второе, пожалуй, дальше больше. 
— Ага, уже бегу, только волосы по ветру назад, — она фыркает и подступает ближе, ультимативно скрещивает руки на груди, смотрит прямо, но спокойно и думает, что делать. Попытаться его отговорить? Отпустить Лиама с миром, но спалить перед ребятами или адмиралом? Просто отпустить и, действительно, сказать, что не нашла его? Последний вариант казался самым способным на жизнь, не считая отсутствия у Тины любви к вранью и исключая одно маленькое “но”, которым она и решила поделиться:
— Что будет, когда тебя не найдёт никто из пяти ищущих тебя человек? Здесь негде так прятаться.
И тут же девушка опасливо пригнулась, различив не шаги, но тихое насвистывание незатейливой мелодии. Обернувшись, она ничего не различила за зеленью, но аккуратно, глядя себе под ноги, отступила ближе к забору.

[icon]https://i.imgur.com/5cIgeEq.jpg[/icon]

Отредактировано Nagato ι (2019-08-17 14:24:24)

+4

5

“А?!” – Лиам аж опешил и отступил назад от неожиданности, когда Нагато надвинулась на него, да ещё и съехидничала по ходу дела. Он рассчитывал, что достаточно пристально посмотреть, и она скиснет, промямлит что-то вроде: “Да, я, наверное, пойду”, – и оставит его в покое, потому что как-то так они по очереди и сливались из одной точки пространства, начиная с августа. А когда не могли, то располагались как можно дальше друг от друга, если и разговаривая, то по самому минимуму и то, когда нельзя было этого избежать, как, например, в море. Только, в отличие от предыдущего полугода, теперь это служило для остальных лодок скорее источником для приколов, чем нытья, что, разумеется, не делало жизнь ни разу легче. Мало того, что вспоминать всё, что они творили той штормовой ночью было частью очень стыдно, частью ужасно неловко, так и эти ещё порой  умудрялись попасть шуткой настолько метко, что куда бы деться. Но Тина не только не сдала позиции, но ещё и смотрела на него с видом… ну, вот прямо так, как она сказала: ага, щаз. Ещё и руки так скрестила на… в общем! “Это что только что было?” – возмущённо подумал Лиам, чувствуя себя прижатым к стенке, причём во всех смыслах: лопатками он упёрся в забор, а что ответить сразу и не нашёлся, ни на прямое, как лом, “тебя искала”, ни на вот это вот… Так и смотрели друг на друга.
Но настоящее негодование вскипело от того, что она сказала дальше, только, конечно, его волновало вовсе не “что будет”, а “сколько”. “Охренели что ли?!” – это уже было даже не “к стенке”, а “в угол”: если уж его и правда всей флотилией разыскивают, то тут или прятаться в чужой мехе (вот уж где искать точно никто не станет!), или бежать, потому что иначе без шансов. Учитывая, что доки были далеко, а дырка в заборе – вот она, выбор был очевиден, только нужно было быстро решать с Нагато.
Придумать что-нибудь он не успел: немелодичное посвистывание они услышали одновременно, только, в отличие от Тины, Вашингтон сразу опознал того, кто свернул на аллейку. Так безбожно фальшивить мог только завхоз в прекрасном расположении духа (просто потому, что, когда не в духе, он не свистел, а выдавал что-то вроде: “Будете сортиры зубными щётками драить!”). Схорониться за изгородью и понадеяться, что пронесёт, был дохлый номер: дядьку не зря среди пилотов звали Филчем, и глаз на любые нарушения у него был намётан будь здоров. За такой жиденькой зеленью он разглядит их в два счёта, и обязательно обнаружит оторванный кусок забора, и плакала прогулка, потому что до конца дня Лиам будет этот грешный забор приколачивать! Причём весь!
Можно, наверное, было сделать очень просто и, пока не поздно, тишком по-над изгородью рвануть в дальний конец аллеи, там свернуть и выйти на дорожку где-нибудь в другом месте, но Вашингтон запаниковал и не сообразил ничего лучше, чем оттянуть металлический лист, вытолкнуть Тину наружу и протиснуться следом, аккуратно вернув всё на место, чтобы не дай Боже не издать ни звука. Парень только успел поставить обратно металлическую скобку сверху, которую они оставили тут как раз, чтобы оторванный кусок не оттопыривался и не хлопал в непогоду, когда насвистывание стало совсем отчётливым. Он коротко обернулся к Нагато, приложив палец к губам и глянув на неё как-то испуганно-умоляюще, чтобы сидела тихо, как мышка, и прислушался. Невидимый за забором завхоз всё приближался, пока эта ужасная мелодия не замерла где-то справа метрах, наверное, в пяти. Что-то шлёпнулось на землю, зашуршало, чиркнула зажигалка, а потом с той стороны раздалось: щёлк, щёлк-щёлк-щёлк, – сухо, как ножницами. И только веточки похрустывали едва слышно.
Через полминуты стало понятно, что никуда он отсюда не уйдёт в ближайшее время: исключительно довольный погодой и жизнью, Филч неторопливо стриг изгородь. Лиам осторожно сдал назад и, потянув Тину за рукав, жестом поманил её за собой. Только отойдя подальше, перевалив через холмик и спустившись к его подножию, он обернулся к ней и, наконец, дал волю возмущению, тем не менее, не повышая голоса:
— Да вы бы ещё всю базу искать меня подрядили! Это нормально вообще?! — Он фыркнул, давая понять, что об этом всём думает. — Да ничего не будет, все всё поймут и никто ничего не скажет. Если, конечно, эта деятельность не привлечёт раньше ничьего внимания. Блин…
Он с досадой потёр лоб, обернулся назад, где, невидимая сейчас за холмом, осталась база. Дырка в заборе была всего одна. Лиам вздохнул.
— Ладно… — сказал он, наконец, — идём, что ли.
[icon]https://i.imgur.com/ah7DwKM.png[/icon]

+3

6

Когда Тина понимает чей это свист, её холодом до костей пробирает жуть. Любое столкновение с Филчем, даже если ты ни в чём не виноват и ничего не замышляешь, оставляло после себя липкое ощущение, словно тебя заочно записали в штрафной отряд. Потому что их завхоз был твёрдо уверен, что если не сегодня, так завтра, но каждый из “мелких извергов” встанет на кривую дорожку.  Ему было всё равно, что они пилоты – Филч ни на одну секунду не забывал, что при всём этом они дети. И часто приговаривал, что подростки всегда – всегда! – готовы сотворить любую дичь и считал своим долгом быть к этому готовым.
Присаживаясь на корточки, Нагато переводит на Вашингтона затравленный взгляд, а потом смотрит на чертов оторванный лист и думает, можно ли его присобачить обратно и насколько будет подозрительно, если Филч их двоих заметит под целым забором, без дыр. А потом Тина представила, сколько новых шуточек с ходу родится в их несомненно дружной, но порой совершенно невыносимой, флотилии и стало как-то совсем тошно. Окончательно растерявшись, девушка не только не смогла ничего придумать, но даже охотно полезла за забор, только бы подальше отсюда, когда Вашингтон потянул её за руку, а потом подтолкнул, чтобы шевелилась быстрее. Выбравшийся следом Лиам аккуратно, без единого звука, вернул лист на место, после чего обернулся к Нагато и приложил палец к губам, словно тут следовало что-либо пояснять.
Пояснять, правда, действительно следовало. Но не за Филча и необходимость сохранять тишину, если только не хочется до конца дня коротать время на кухне, за чисткой рыбы, а вот за… всё остальное. Тина оглянулась по сторонам, пока осознавала всю глубину того, как легко и просто оказалась за территорией Базы. И что не то чтобы она этого хотела. И…
Вашингтон тянет её за рукав и, помедлив и поправив юбку, Нагато следует за ним, сперва подальше от забора, а потом и через холм, то и дело оглядываясь назад, словно так и ожидая, что появится кто-то, кому захочется вернуть их обратно, не забыв про соответствующее наказание. Но никто не появился и даже Филч остался где-то позади.
Следуя за Лиамом едва ли не след в след, Тина пропускает момент, когда тот оборачивается и едва не вписывается в него, но успевает отступить назад. И едва замечает чужое возмущение – и в голосе и во взгляде – всё ещё больше поглощённая мыслями о нарушении правил, которое случалось с ней сейчас, откровенно говоря, впервые. Не считая марта и той драки, конечно.
— А нечего прятаться было, — отзывается она и думает, припечатать ещё каким аргументом или не стоит. Решает, что не стоит, ну или как-нибудь потом, и смотрит на Лиама с его “ладно” и “идём, что ли” ошарашенно и как-то неверяще.
С тупым вопросом: “Куда?”, Тина справилась и промолчала, потому что в шаговой доступности был только один город. А вот с общим волнением не совладала и с места не сдвинулась.
— А это вот нормально вообще?! — Нагато разводит руками, явно имея в виду ситуацию, а не окружающую их степь.
И понимает, что деваться некуда. Нет, ну можно, конечно, пойти караулить под забором, когда Филчу надоест художественная стрижка растений, и вернуться обратно, сделав вид, что ничего не было, но возвращаться одной было как-то… не то. И, честно сказать, почему-то немного страшно.
Запрокинув голову и посмотрев в синее-синее небо с белыми барашками облаков, Тина мученически и тяжело вздохнула, словно ей грозила кухня со всей своей нечищенной рыбой, и поплелась следом, не желая оставаться в одиночестве.
— Что там делать то, а? — скучнее города, по мнению Нагато, не придумаешь. Хотя не ей, выросшей в закрытой резервации, жаловаться на скуку, но походы по магазинам вместе с девчонками Тину не вдохновляли, а местный краеведческий музей приелся ещё в первый год службы в Порвенире. А больше смотреть было особо и не на что. Или нет?

[icon]https://i.imgur.com/5cIgeEq.jpg[/icon]

+4

7

Хотелось огрызнуться, что не пытались бы втянуть его в праздник, то и не прятался бы, но Лиам смолчал. Кроме догадок всё равно предъявить было нечего, поэтому только и оставалось, что самому себе раздражаться. “Нечего прятаться было”, – передразнил он себе под нос так, чтобы девушка не услышала, отвернувшись и скорчив кислую физиономию, и снова фыркнул. Оглянулся через плечо на Нагато, оставшуюся на месте с видом человека, полного праведного негодования, и пожал плечами, мол, хочешь – можешь здесь торчать сколько угодно. Была бы в этом даже некоторая доля справедливости, наверное. Нечего так хорошо искать было, а потом ещё и упрямиться, но всё-таки, когда сзади зашуршала приминаемая трава, Вашингтон вздохнул спокойнее. В конце концов, сидеть под забором несколько часов кряду было бы ужасно скучно и холодно, а в итоге ей всё равно могло бы попасть. Обидно было бы – жуть, потому что практически ни за что, а так, хоть за дело будет.
Лиам полез в карман, нащупывая там помятую пачку сигарет, и взглянул на небо, прикидывая время. Решил, что до заката никто не заметит их отсутствия, и времени вполне достаточно на неторопливую дорогу в обе стороны и чтобы ещё по городу пошататься.
— Да что хочешь, — парень закурил и затянулся, чувствуя во рту знакомый привкус, одновременно приятный и гадкий. Покосился на идущую рядом Тину и обошёл её, чтобы ветер сносил дым прочь, и следующую затяжку выдохнул в сторону. — Просто погулять без надзора. Можно на смотровой площадке зависнуть, оттуда весь город видно, но это вечером красиво, когда светится всё. Можно на набережной чаек кормить и смотреть как мелочь в бухте маневрировать учится. Парк аттракционов всё ещё не достроили, но там классно. Можно в конце концов просто съесть что-нибудь вкусное. Не Пунта-Аренас, конечно, но на безрыбье…
Он пожал плечами и снова затянулся. Нагато, конечно, была права, делать там было нечего, по большому счёту, но Лиаму больше нравилось ощущение свободы, которое давала самоволка, чем что-либо ещё. Впрочем, до вот этого всего было ещё целых три километра, а то и больше, потому что большую часть пути им придётся прятаться от дороги за холмами и топать по полю: ну, мало ли, кто там поедет с базы или на неё, попадаться не хотелось, и возвращаться до заката у Лиама не было ни малейшего намерения. Вечером он с одной стороны засветится, с другой где-нибудь пересидит, а завтра уже не будет повода его куда-то дёргать. По его мнению, план был отличный и надёжный, как швейцарские часы.
[icon]https://i.imgur.com/BwR6n8U.png[/icon]

+4

8

Это “что хочешь” звучит одновременно сложно и просто. Сложно, потому что Тина банально не знает, чего вообще хочет. Разучиться постоянно чего-то хотеть – как правило самых обычных и обыденных, но ставших недоступными вещей – было первым, чему пришлось научиться в ОВМС. Чем меньше планов и ожиданий, тем проще примириться и подстроиться под все грани окружающей реальности. 
И пока Лиам между двумя затяжками перечисляет по-настоящему простые варианты, Тина смотрит на траву под своими ногами и думает, что звучит всё это, на самом деле, очень здорово. И про прогулку, и про площадку, и про чаек. Вообще всё.
Неопределённо вздохнув в ответ, Нагато оглядывается по сторонам. Степь вокруг них была совсем не такой же, что из окна машины или автобуса, которыми их предпочитали возить до города в редкие увольнительные. Несмотря на ветер, климат и близость к морю она была похожа на ещё один океан – зелёно-синий, с охристыми перепадами-волнами. И, хоть с первого взгляда и не заметно, но во все стороны, куда не посмотри, брызгами разбросало миллионы разных цветов. И в небе в волнах воздуха купались птицы, то пропадая среди облаков, то мелькая далёкими чёрными точками. 
Какое-то время Тина смотрит на маленькие и кривые, иногда закрученные практически спиралями, деревца в отдалении. Кустарник стелился между ними у самой земли, а молодая поросль и побеги, из-за сильного ветра, росли и развивались лишь с одной, подветренной, стороны. На секундочку захотелось подойти к ним ближе, получше рассмотреть, но девушка отвела взгляд.
И тут же внимание зацепилось за крохотные белые лепесточки под ногами. Замедлив шаг Нагато присмотрелась к крохотным цветам, на длинных ножках размещавшихся на верхушке разветвлённого стебля. Стоило обратить внимание и среди преобладающего белого стали заметны и редкие вкрапления из желтых и розовых лепестков. Всюду, куда не посмотри, сквозь тонкие, невысокие стебли травы сквозили крохотные соцветия, белые зонтики, а ещё резные листочки чилийской земляники.
Нагато отступила в сторону привлечённая насыщенным синим, словно среди травы затерялись крохотные осколки неба. У этого неба были белые серединки в кувшинах из лепестков. Тина присела на корточки разглядывая раскрывшиеся навстречу солнцу цветы. Протянув руку она кончиком пальца коснулась нежно-бархатистого края, очертила силуэт маленькой цветочной чаши. И подумала о том, что цветы красивые. И что сорвать хоть один из них было бы безумно жаль, пусть их тут ещё хоть тысяча растёт.

[icon]https://i.imgur.com/5cIgeEq.jpg[/icon]

+4

9

Тина ничего не ответила, только вздохнула. То ли всё сказанное звучало для неё смертельно скучно, и она уже прокляла и Лиама, и Гейба, который подрядил его искать (ну, серьёзно, кто же ещё?), и завхоза, появившегося совершенно некстати, то ли дело было в чём-то другом, Вашингтон так и не понял. Впрочем если дело правда было в предполагаемой скуке, помочь ей он всё равно сейчас ничем не мог, да и, если уж честно, на базе и того нет – это раз, и Нагато понятия не имела, что такое гулять без постоянного присутствия рядом адмирала или ещё кого-нибудь – это два. И даже фиг с ним, с “гулять”, она вообще хоть раз правила нарушала? Март не в счёт, тогда произошло что-то совершенно дикое, и, в конце концов, это он её довёл, хотя до сих пор не понимал, как так получилось. Но в остальном, чего Лиам не мог себе объяснить, так это как можно быть такой правильной тихоней? Ни разу не нарушить ни распорядок дня, ни расписание, ни приказ, она даже домашку всегда делала в срок. Это же от скуки умереть можно. Он бы точно умер.
Так что уж кому и вопрошать “что там делать-то?”, то уж точно не ей. С другой стороны, это можно было простить: она же понятия не имела о том, что такое уйти в самоволку. И даже если Вашингтон и чувствовал до этого какие-то угрызения совести по поводу того, что Тина вляпалась в это сомнительное предприятие против своего желания, то они уже развеялись. Может, это вообще будет единственная её самоволка за всю карьеру пилота? Сама-то она точно никуда не пойдёт ещё раз, да и вместе с кем-то тоже не факт. Поэтому эти вот полдня (ну, ладно, меньше) – это уникальный, можно сказать, опыт. Скучать ей, пожалуй, не придётся, да и потом будет хотя бы, что вспомнить, даже если вспоминать она будет всех причастных незлым тихим словом, пока чистит картошку.
Мысль вдруг споткнулась на внезапном осознании, что эти полдня (меньше) Тина проведёт с ним. Лиам тоже споткнулся, перестал созерцать пейзаж и глянул через плечо, словно хотел удостовериться, что всё понял правильно. В нескольких шагах позади в самом деле находилась Нагато, снова присевшая на корточки, с живым интересом рассматривая какие-то цветочки под ногами. Она протянула руку, чуть растрёпанная коса с застрявшей в ней веточкой соскользнула с плеча, и девушка небрежно откинула её назад. Вашингтон отвернулся, едва не промазал потушенным бычком мимо пачки сигарет и без всякой мысли потянул следующую, хотя сначала и не собирался. Закурил, медленно втянул полные лёгкие дыма и так же медленно выдохнул его сквозь зубы.
О, Боже.
Первой мыслью было бежать, но несмотря на то, что вокруг простиралось поле раздольное: иди хоть на все четыре стороны, – он остался стоять на месте и никуда, конечно, не пошёл. Вся засада заключалась в том, что именно сейчас он не мог никуда деться, да и она тоже, и это было даже хуже, чем оказаться запертыми в одной комнате. В комнате они могли хотя бы молчать по разным углам и делать вид, что всё нормально, а так от необходимости разговаривать не отвертишься, прямо как в море. Только в море всё было понятно: “Твоя “Хо”-шка левая, моя правая”, – а тут… Как быть тут?
Звенящая пустота в голове не помогала, как не помогало очень некстати вернувшееся чувство неловкости с нездоровой долей смущения пополам. Ну, было же только что всё хорошо, ну какого чёрта?! Он же вот две минуты назад нормально с ней говорил, теперь-то что не так? Впрочем, “теперь” это он как-то сгоряча, оно же тянется вот уже два месяца, прямо с тех пор, как пришёл в себя в лазарете. “Не так” было как будто всё сразу, при этом вообще, в принципе, без конкретики, главное, что оно касалось Тины. Даже то, что он звал её теперь “Тина”, а не “Чедвик” или “Нагато”, как раньше, уже было “не так”. В то же самое время по-другому язык не поворачивался, потому что “Нагато” была тупая и упрямая, “Чедвик” подбешивала своей безропотностью и бессловесностью, а “Тина” простила ему все те ужасные вещи, что он ей наговорил, хотя он ничем это не заслужил. И вот, как будто мало было всего прочего сложного, к этой последней тянулось какое-то чувство, которое не получалось никак разобрать.
От всего этого невыносимо захотелось оторвать самому себе голову, чтобы вытряхнуть из неё всю кашу, в которую превратились мысли и начать заново, но Лиам только зажмурился на несколько секунд и попытался собраться. Потом обернулся посмотреть, где там Тина, насмотрелась уже на травинки или нет, и обнаружил её рядом. Поперхнулся от неожиданности тем, что хотел сказать, отчего дым неприятно продрал по горлу, отвёл взгляд и едва внятно пробормотал: “Идём”.
Здорово было бы отвлечься и переключиться, хотя бы на ту же природу вокруг, но не получалось, как и смотреть по сторонам, сколько бы он ни старался: всё время искоса поглядывал на девушку рядом, а за дорогой следил постольку поскольку. Зато Тина залипала на окружение с безраздельным вниманием, настолько искренним, что Лиам забыл напрочь вертевшееся на языке “Мы такими темпами до города только ко Второму Пришествию дойдём”, и замедлил шаг, останавливаясь и терпеливо дожидаясь, когда она снова отвлекалась на цветочек или розетку листьев, или скособоченное на одну сторону постоянным ветром деревце. В конце концов, спешить им на самом деле некуда. Пусть смотрит, растючки и правда здесь классные, он и сам залипал на них, а иногда летом в самоволке ни в какой Порвенир и не ходил, а просто валялся где-нибудь здесь. К тому же, наверняка там, откуда она приехала, таких нет. А какие есть, интересно?.. Где она вообще живёт-то?
Вашингтон попытался вспомнить, но вынужден был признаться себе, что не знает. Вообще мало что про неё знает, только такое, поверхностное: она тихоня и молчунья, упрямая, как стадо баранов и страшно острая на язык, когда открывает рот, легко откусит руку, если сильно захочет, и при этом всегда выглядит, как девочка. Круто отстреливает Глубинных и образцово выполняет приказы, даже когда лучше бы несколько от них отклониться. Ещё она из индейцев, тех самых, которые коренные американцы. И… всё?
Стало как-то грустно. Лиам подумал немного, что хорошо бы спросить, наверное. Дело было за малым: переступить через чёртову неловкость и непонятное чувство и как-то подобрать слова, чтобы поинтересоваться и при этом не лезть куда не просят. Он уже почти надумал, но увидел чуть в стороне выглядывающую над травой любопытную серо-рыжую морду.
— Смотри, — он осторожно указал пальцем, привлекая внимание девушки, — лиса.
[icon]https://i.imgur.com/BwR6n8U.png[/icon]

+4

10

Смотреть на цветы действительно было интересно, не говоря уже о том, что это оттягивало необходимость завести хоть какой-то разговор, чтобы не идти в гробовом, а ещё каком-то неловком и неуклюжем, молчании. Хотя Тина и не представляла о чём можно говорить. Возможно, стоило что-то спросить, не про чужой день рождения, конечно, так хоть про Порвенир, но слова не находились и Нагато бессовестно залипала на очередной, до этого не попавшийся на глаза, цветочек. К тому же вон, в августе договорилась, что теперь половину вспоминать стыдно, а часть до ужасного неловко.
А ещё ей всё казалось, что Лиам попросит её перестать глазеть по сторонам и ускориться, а то так они только к вечеру к городу доберутся, а там уже и обратно поворачивать, но он молчал и продолжал курить. А потом, после скупого “идём”, не проронил больше ни слова. Нагато думает о том, что с социальными навыками у них двоих сейчас как-то откровенно хреново, но переломить ситуацию не тянет. Она по прежнему не знает, что можно было бы сказать или обсудить: ну явно не домашку по литературе или последний патруль, но на ум не приходит ничего, что не могло бы обернуться полным провалом. Тина ловит на себе несколько раз быстрые взгляды, но делает вид, что не замечает их, хотя в какой-то момент подмывает уже спросить, что не так.
Вопрос, конечно, с подвохом.
Потому что “не так”, по её мнению, было абсолютно всё. Начиная с того, что она вообще здесь, среди поля, и идёт в город. В самоволку. И всё это, на минуточку, в компании Вашингтона. И заканчивая как раз Вашингтоном, которого она привыкла за последние пару месяцев избегать, что не так просто на крохотной Базе, а теперь что делать, если до возвращения в привычную среду обитания у них… сколько там часов? Четыре?  Разговаривать точно придётся.
О, Боже.
Бросив быстрый взгляд в сторону терпеливо ждавшего её парня, Нагато вновь вернула его к желтому соцветию у своих ног, но цветок её теперь интересовал совсем едва. Определиться с тем, что со всем этим делать и как прожить до вечера, она тоже не успела, только твёрдо для себя решила, что возвращаться сейчас обратно не станет, глупо это.
— А? — Тина сперва поднимает голову, когда слышит “смотри” и поднимается сама, глядя в ту сторону, куда указывает Лиам. Не видит сперва ничего, успевает растерянно спросить, — Где?
Подходит и наклоняется ближе к парню, потому что в таких вопросах точка пространства, с которой начинается взгляд, почему-то имеет наибольшее значение. И действительно замечает пару ушей, выглядывающих из травы, когда лисица склонила голову к земле.
— И правда лиса, — Тина неопределённо хмыкает, наблюдая, как зверь грациозно и легко перепрыгнул что-то в траве, отчего в воздух взлетел серый хвост, а потом затаился.
Зверёк их заметил и настороженно прильнул к земле, но убегать не спешил. Острые уши качнулись над травой, хитрая морда приподнялась выше, плутовка явно для себя что-то решала, глядя в сторону людей, пока люди, в свою очередь, смотрели на неё.
— Надо же, почти не боится, — выдыхает Тина и раньше, чем успевает подумать, произносит, — прям как дома.
Это “как дома” отзывает тихим раздражением. Нагато хмыкает и отворачивается от лисы, первая начинает путь дальше, глядя вперед, а не себе под ноги, как раньше.
Она привыкла, что чаще всего вокруг было не-как-дома и от этого было как-то даже легче – мало что напоминало. Привыкла, что напоминало только то, чему она сама позволила напоминать. Привыкла как можно меньше вспоминать, чтобы не грустить. Не грустить, в конце концов, тоже привыкла. И тут.. вот это.
Вдох получается медленным, а выдох шумным.
Это требует усилий: понимание, что ничего, на самом деле, не изменилось и её раздражение не имеет смысла. А ещё в этом совершенно не виноваты ни Лиам, ни лиса. И вообще незачем так остро реагировать. 
Замедлив шаг, Тина обернулась, посмотрев туда, где недавно был зверь.
— Хотя дома они покрупнее немного, — всё же отзывается она, да ещё таким тоном, что не поймёшь: нормально ей об этом говорить или нет и лучше бы переменить тему, — а ещё по деревьям лазают.

[icon]https://i.imgur.com/5cIgeEq.jpg[/icon]

+2

11

[¯\_(ツ)_/¯]
Лиам порадовался, что к этому моменту уже докурил и ничего не держал в руках, иначе наверняка уронил бы, когда Тина встала рядом и наклонилась поближе. Хотя что уж, ему даже хватило самообладания нагнуться до уровня её взгляда и вытянуть руку, указывая более точное направление: “Вон там”, – вместо того, чтобы по привычке сделать несколько шагов в сторону. От девушки пахло чем-то тёплым и сладким, очень похоже на… выпечку? Когда она разглядела лисицу, Вашингтон выпрямился и отступил, а ускользающий запах бисквита остался, заставляя вспомнить чью-то дурацкую фразу о том, что все девчонки пахнут конфетами. Или как конфеты? Он смущённо отвернулся, с досадой уставившись вдаль: да какая разница, Боже, почему он вообще об этом думает?
У всяких глупостей всегда получается засесть в голове крепче всего, но в этот раз повезло, и их напрочь вынесло раздавшимся сзади “прям как дома”, прозвучавшим внезапно легко и естественно. Лиам обернулся, пытаясь понять, что вдруг зацепило слух, но Тина уже развернулась и зашагала вперёд, как-то странно при этом хмыкнув. И смотрела теперь перед собой, не пытаясь разглядеть под ногами очередную травинку или улиточку. Он помедлил, озадаченно хмурясь ей в спину, а потом догнал и пошёл рядом, прислушиваясь к внезапной перемене в настроении и сильному чувству дежавю. Девушка рядом шумно выдохнула, и в голове как щёлкнуло.
“Это из дома, – вокруг мрак и холод, у плеча тепло, и с той же стороны доносится голос Тины. – Дома говорят, что у всего есть своя песня, и петь мы учимся, наверное, раньше, чем ходить”.
“Кокопелли танцует, в небе орёл парит. Недоверчивый мой, давай заключим пари”.
Несколько дней под температуру снилось, почти непрерывно, потому что он, кажется, не просыпался даже толком. Было во сне в основном темно и черно, что-то вспыхивало и горело, несло с бешеной скоростью куда-то, так, что постоянно подкатывала тошнота. А потом из ветра и грозы пробивался тихий голос, во мраке кружила огромная птица, чёрная на чёрном, неразличимая взглядом, но она там была. Слова причудливо переплетались с бессловесной мелодией в тонкую ниточку, привязанную к горлу, и тянули куда-то, всё вперёд и вперёд, через шторм, ветер и дождь, за которым ничего не было видно. “Пока флейта играет, а в небе горит звезда, ты идёшь, идёшь, идёшь…” – всё тонуло в шуме ливня, и Лиам никуда не шёл, а тоже тонул, потому что воды в небе становилось столько же, сколько и в море, и совсем не получалось вдохнуть. Потом дождь чуть прекращал, и всё пускалось по-новой.
И как он мог забыть? Она тогда говорила про дом совсем немного, но он хорошо помнил интонации: грусть и неуверенность. Первое он мог понять: очень скучала по родным и, наверное, жизни, которая осталась за пределами флота, – а второе казалось настолько странным, что запомнилось чуть ли не сильнее всего. И что тогда, что теперь невозможно было не задаваться вопросом, в чём же она может сомневаться так сильно. И можно ли ей с этим помочь?
И стоит ли вообще с этим лезть?
Лиам подумал в этом ключе о том, что хотел спросить ещё пару минут назад, и понял, что не знает. С одной стороны, как будто не стоит, а с другой… а с другой, если не разговаривать, то ничего и не изменится. Может быть, ей просто нужно высказаться? В конце концов, некоторые вещи убедительно звучат, пока находятся в голове, а стоит вслух произнести, получается какая-то глупость. Да и даже если нет. Ужасно тяжело всё время молчать о чём-то важном, хоть и кажется, что говорить ещё тяжелее. Но расскажет ли она о чём-то подобном ему? Из всех людей на земле, он-то, наверное, последний, кому Тина решила бы открыть, о чём душа болит, так что вряд ли что-то получится. С другой стороны, а он ей рассказал бы, если бы спросила?
Молчание затягивается и становится всё более неловким и напряжённым с каждым новым шагом. Лиам чувствует себя одновременно неуютно за то, что напомнил, и глупо, потому что откуда он мог знать, что у неё там водятся лисы, да ещё и похожие на местных. И то ли стоит извиниться, то ли спросить что-нибудь ещё, пока есть возможность и повод. В конце концов, Тина сама вдруг отзывается, с одной стороны разрешив эту дилемму, а с другой таким тоном, что ничего не понятно и ни разу не легче. Отвечать кажется опрометчивым, игнорировать – непозволительной роскошью, но он открывает рот раньше, чем успевает хорошо подумать, стоит ли, потому что прозвучавшее забавно.
— По деревьям? — недоверчиво фыркнул Вашингтон. — Что они там делают?

— Выживают. — Тина пожала плечами, а потом уже потом, чуть помедлив, пояснила. — Это помогает им уживаться с койотами, которые охотятся на лис. А ещё они разоряют птичьи гнёзда, легко охотятся на белок и не против полакомиться фруктами.

— Вон что. Фрукты едят, надо же…
Он подумал, что чудные всё-таки лисы у Нагато дома, и что явно им там непросто приходится, раз ещё и фрукты едят. И ещё, что честно будет тоже что-нибудь рассказать, хоть бы и про тех же лис, раз уж они всё равно ни о чём не разговаривают. Лиам помолчал немного, собираясь с мыслями.
— В Австралии, кстати, тоже лисы водятся, — начал он, частью вспоминая, частью пытаясь подобрать слова так, чтобы это звучало нормально и ровно. В принципе, получалось, это же просто про лис. — Только рыжие. Их завезли для охоты, а они расплодились и превратились в угрозу местной фауне. У нас… на юге… их вообще валом было, и наглые ещё такие, тоже не боятся никого и постоянно попрошайничают. Всё время селились по подвалам в пригороде.
Несмотря на то, что “это же просто про лис”, вспоминать было трудно и тоскливо, потому что где пригород, там и город, а город вмещал в себя всё самое яркое и лучшее, что было до Глубинных и меха-кораблей. Ужасно хотелось вернуться домой, иногда так, что хоть на стену лезь. О том, что возвращаться некуда, приходилось всё время себе напоминать, даже вот четыре года спустя: до сих пор какая-то его часть упрямо в это всё не верила.
Лиам вздохнул, с усилием прогоняя воспоминание и то, что оно за собой тянуло, и постарался переключиться на то, что видел перед собой. Возвращаясь мыслями к идущей рядом Нагато, подумал, что даже с таким отвлечённым предметом, как лиса, всё это пиздец тонкий лёд, и попытка увернуться от напоминаний о грустном заранее обречена на провал. Безопаснее, конечно, заткнуться и дать разговору тихонько умереть, но он что, просто так он тут думал последние минут десять, чтобы даже не попробовать? Если он не будет с ней разговаривать, то ничего и не изменится. В августе, вон, поговорили, так хоть перестали друг друга игнорировать. Уже хлеб, пусть от того, что они наговорили, и хотелось сгореть и провалиться под землю одновременно.
Ладно. В худшем случае она всё-таки отгрызёт ему руку. Подумаешь, проблема.
— Слушай, Тина… — Лиам спрятал руки в карманы куртки и посмотрел на девушку, пересиливая укоренившуюся за два месяца привычку отводить взгляд и не беспокоить её вообще, — откуда ты? Где ты жила до того как… попала во флот? Если не секрет.
Дело, разумеется, не в секретах, и эта фраза никогда в прямом смысле и не использовалась, наверное. Нагато, конечно, в любом случае не ответит, если не захочет, но так ей хотя бы не придётся думать, как бы послать, чтобы не слишком далеко.
[icon]https://i.imgur.com/BwR6n8U.png[/icon]

+2

12

[( ・_・)♡]

Ну вот, совсем не страшно. И пока Тина думает об этом “не страшно”, Лиам начинает рассказывать о лисах у себя дома. Нагато задерживает сперва дыхание, а потом каждый новый вдох и выдох делает тихо и осторожно, едва-едва, потому что ловит слова и интонации и боится хоть что-то упустить. Не может не заметить этого “водятся”, сказанного в настоящем времени, от чего поднимает на шедшего рядом Вашингтона тревожный взгляд, но тут же пугливо опускает его в землю. И вроде дальше звучит более правильное для всего, что случилось с Австралией, “было”, но от этого ещё больше не по себе, потому что Тина явственно понимает, что Уильям так до конца и не смирился с той катастрофой.
А смогла бы смириться она?
Одно дело, когда ты знаешь, что дом где-то есть, что мама и папа живы, подрастает и ходит в школу младшая сестрёнка, что где-то там происходит та самая размеренная жизнь, в которую самой Тине возврата нет. Но разве это важно? Главное, что всё у них хорошо. И совсем другое, если бы её семьи просто больше не было.
Совсем.
Нагато думает о том, что хочет попросить прощения за лисиц и за воспоминания, но это оказывается совсем не легко. Вроде бы что может быть проще простого и искреннего: “Извини”, но вспоминается, отчего-то, март и то злое и холодное, что они друг другу наговорили. От сказанного тогда, если вспоминать, до сих пор жутко и совсем не по себе. Тина простила, но знает, что даже в тех словах найдётся зерно истины.
“А если хочешь попереживать за меня, то не лезь, блять, на рожон!!”
Наверное, лучше вообще не лезть. Не с вот этим. Потому что совсем не понятно нужно ли тут её сочувствие и глупое “Извини”? И Тина молчит, думая, что это лучшее решение.
Нагато теребит замок своей куртке, а потом обнимает себя за плечи, чтобы избавиться от суеты движений.
“Вот и поговорили”, — как-то так себе, если честно, хотя и лучше, чем могло быть. С Вашингтоном вообще странно: половина разговоров то не клеится, то сворачивает мистическим образом не туда, куда хотелось бы. Как с той же лисой, хотя ни один из них так и не сказал вслух что-то… не то. Тина уже даже думает, что на этом, пожалуй, всё, лимит слов на сегодня исчерпан, но Лиам спрашивает о том, что обычно люди узнают друг у друга практически сразу, а не… сколько там уже? Четыре года службы спустя?
Да уж.
— Не секрет, — Нагато чуть замедляет шаг и поднимает на Вашингтона внимательный взгляд. Секрета, действительно, не было. Но обычно она отмахивалась от этого вопроса общей географией и… всё. Некоторых вообще интересовало разрисовывают ли у неё дома каждый день краской лица и ходят с головными уборами из перьев, и разочарованно вздыхали, получая отрицательный ответ. И на этом, в общем-то, вопросы заканчивались. — Ты же сам мне индейские прозвища давал, значит знаешь.
Впрочем, это не одно и то же. Это давало скудное представление о том, кто она, но не откуда. Тина первая отводит взгляд и на выдохе, чуть тише, спрашивает:
— Тебе правда интересно?

— Это же про национальность, — возразил Лиам, почувствовав укол стыда. Потому что прозвища были даже не про это, а про стереотипное представление о национальности, и стало очень неловко. Тушеваться и отступать, правда, он не собирался. —  Так что, да, мне правда интересно.

Нагато пожимает плечами, мол, ладно. Чуть-чуть медлит и молчит, думая, с чего начать и чем закончить, потому что “где ты жила?” очень связано с  “как ты жила”, и без последнего не понять, что всё это может значить. И как сильно её жизнь делится на “до” флота и “после”.
— Ну… Мой народ живёт в резервации, расположившейся на пересечении четырёх штатов. У нас своё собственное правительство, законы, полиция, структуры образования и медицины. Получается что-то вроде маленькой страны.  Закрытой маленькой страны, потому что дальше туристических маршрутов въезд запрещён для, — Тина запинается о несказанное “белых”, потому что это вроде как не очень корректно. И вообще не в цвете кожи дело.
— ...для чужаков, — находится она буквально за секунду, что пауза не кажется неловкой, по крайней мере девушке хочется, чтобы она таковой не была. — Резервация ограничена четырьмя священными горами и считается, что они оберегают и охраняют нас. И что только там мы можем спокойно жить и заботиться о сохранении своей культуры.  Большая часть территории – это глухая пустыня, но без барханов и верблюдов, а как выжженная степь.  С редкой сухой травой, колючками, кустарниками и ещё более редкими скрюченными и ссохшимися от жары деревьями, достаточно упрямыми, чтобы выживать под палящим солнцем. Исключая три зимних месяца, когда ещё бывает прохладно, круглый год стоит сухая жара. И вокруг, сколько хватает глаз, красная земля и красные скалы. Только небо синее-синее, пронзительно яркая и насыщенная лазурь. Хотя когда случаются пыльные бури, оно становится сперва жёлтого, а затем апельсинового цвета, а потом всё вокруг затягивает ржавая пелена, из-за которой не видно дальше чем на метр. И красный горячий ветер воет, как какое-нибудь чудовище. Рек практически нет, а те что есть – мелкие. Я даже озера никогда в своей жизни не видела и море, наверное, не увидела бы никогда, если бы не… вот это всё. В основном к нам приезжают, чтобы посмотреть на Долину Монументов, скалы-близнецы и “Мексиканскую шляпу”. Ну и этнографы заглядывают.
На этом можно было бы остановиться, но Тина уже привыкла к главным заблуждениям, которые вызывает само слово “индейцы”, а ещё тому, что никто просто не знает о том, как они живут, поэтому продолжает.
— Большинство, когда слышат про индейцев, представляют себе что-то из фильмов. Удивляются, когда понимают, что у нас обычные города, есть электричество, водопровод и машины. Машинам особенно сильно, словно мы должны пересекать прерии исключительно верхом на лошадях. Все города как Порвенир, а то и меньше. Много посёлков, где поровну обычных домов и глиняных жилищ-хоганов, похожих на перевернутые чаши. Но глина – это внешняя облицовка, а на самом деле их складывают из бревен, чтобы у дома не было углов, и всё это без единого гвоздя. Это олицетворяет мир и гармоничную связь навахо с природой, но жить в доме с благами цивилизации, конечно, удобнее.
Нагато говорит и говорит, поглядывая себе под ноги, но больше не останавливаясь, чтобы что-то получше рассмотреть. Рассказывать оказывается не трудно, вспоминать – тоже. Немного горько, самую малость грустно, но ведь это естественно.
— И у нас всё такое, словно на стыке двух миров. Сперва мы учим национальный язык, а уже после английский, чтобы понимать разницу: навахо – язык наших предков, родной язык, а английский – дополнительный, без которого трудно будет устраиваться в современной жизни. Нас с детства учат, что мы должны уметь работать своими руками: ухаживать за овцами, выращивать овощи, строить хоганы, лепить глиняную посуду, ткать ковры, обеспечивать жизнь себе и своей семье. И всё это вместе с уроками по математике и информатике. Мы учим в школе национальные церемониальные танцы и песни, а потом идём на урок литературы и проводим идейно-художественный анализ пьес Уильяма Шекспира и это… нормально. В повседневной жизни придерживаемся старых традиций, например, расчесываем друг другу волосы, ну или стрижем их, только когда кто-нибудь из родных умирает. А ещё при рождении детей нарекают именем, известными только в семье, а уже потом дают то, которым человек будет пользоваться в обычной жизни.
Замолкая и глядя вдаль, Нагато думает о том, как всё для неё сложилось. Вот она ещё обычная девочка, которая помогает ткать бабушке ковры и самостоятельно заботится о ягнятах, а потом перелом, её сажают в здоровенный меха-корабль и говорят, что это её призвание. Той девочки больше нет – есть Нагато. Но кто появится, когда не станет и её?
— Некоторые не хотят быть навахо, — отзывается Тина тише, чем говорила до этого, — отказываются от своего происхождения, веры и культуры, уходят из резервации и становятся просто американцами. Но наши родители делают всё, чтобы мы понимали, кто мы есть.
Она думала, что знает это, а теперь выходит так, что ошибалась.
А ещё удивительно, что она за всё их с Вашингтоном знакомство не сказала ему столько слов, сколько их оказалось в ответе на самый простой вопрос. Наверное, можно было рассказать проще, что-то вроде: “Слышал про Аризону? Так вот оттуда”, но если Лиаму и правда интересно, то почему нет?

[icon]https://i.imgur.com/5cIgeEq.jpg[/icon]

+3

13

[(◕‸ ◕✿)]
Трудно даже сказать, на что он надеялся, когда спросил. Вероятность, что что-то получится, на самом деле была крайне мала, потому что это у нормальных людей такое прокатывает, да и то, где-то сразу после вопроса “как тебя зовут?”. А он мало того, что опоздал года так (страшно подумать) на четыре, так за это время ещё и доставил ей массу неприятных моментов, а в этом году так вообще… То, что было в августе в шторм, когда они забились в расщелину, почти что и не в счёт. Там уже и замерзали безнадёжно, и соображали не очень, и простить друг друга, конечно, простили, но это никого ни к чему не обязывало. Так что на секунду даже показалось, что вот этим “ты же знаешь” всё и ограничится. И, когда Тина переспросила, стало не по себе от прозвучавшего в каждом слове сомнения и от понимания, что он заслужил его от и до.
Да уж.
Поэтому, когда после небольшой паузы она всё-таки начала говорить, парень навострил уши и стал слушать внимательно, не перебивая, стараясь запомнить и ничего не упустить.
Первым делом за слух цепляется слово “резервация”, и Лиаму оно совершенно не нравится, но “маленькая закрытая страна” звучит достаточно неплохо. Про священные горы слышать немного странно и необычно, но всё, что дальше, вполне обыкновенное, если не считать того, как Тина об этом рассказывает. Вроде кратко и очень сжато, но настолько ярко, что перед глазами так и встаёт каменистая пустыня и высокое небо: красное под безоблачным синим, – и ветер, поднимающий высоко в воздух рыжую пыль, меняющую цвет всего вокруг. Каково это – жить в месте, где почти нет открытой воды, представить себе практически невозможно, как и угадать, какие эмоции у Нагато вызвало знакомство с морем. И насколько страшно ей, должно быть, было соваться тогда в шторм, а ведь она ни словом об этом не обмолвилась ни до, ни после. “Ого”, – Вашингтон глянул на девушку со смесью недоверия и уважения, не зная, что его поражает больше: её храбрость или стойкость. Или и то, и другое вместе. А потом она говорит про Долину Монументов, и он вдруг понимает, где это всё находится и как, скорее всего, выглядят эти священные горы, да и вообще всё в целом.
Лиам только успел подумать, что на этом, наверное, всё (и что он не прочь послушать ещё), когда Тина неожиданно продолжила, рассказывая теперь уже о том, на что похожа жизнь навахо. И в первый момент становится немного боязно, что ничего особенного в ней нет: то же самое, что и у всех, разве что не растворяются среди остальных американцев, – но это опасение быстро улетучивается. Как на самом деле выглядит этот самый хоган, которых много в посёлках, парень не знает, но представляет себе что-то похожее на иглу, только из брёвен и глины. Ну, вполне подходит же под определение “перевёрнутой чаши”, нет? И всё, что дальше, звучит очень здорово, вот прямо так, как она сказала: на стыке двух миров, только мира навахо как будто больше. Наверное, так и есть, или по крайней мере точно было в детстве Тины, когда почти всё вокруг было про родную культуру, язык и традиции – в общем, всё то, что она изучала первым. Она говорит об очень простых вещах, и складывается впечатление, что там всё так: очень просто и понятно, ничего лишнего, в гармонии с собой и окружающим миром.
Девушка замолкает, задумчиво глядя куда-то далеко, а Вашингтон думает, какой крутой поворот сделала её жизнь и насколько чужим для неё должно было быть не только море… вообще всё. Окружение, темп событий, люди, ещё и язык незнакомый – она ведь не успела выучить английский дома? По крайней мере, Лили, кажется, говорила об этом. И, выходит, всё, что Тина знала и умела раньше, оказалось, в общем-то, никому не нужно и не интересно. Ж-жопа.
Тропинка под ногами раздалась в стороны, стала широкой, с двумя отчётливыми колеями по бокам, вильнула влево, закругляясь вокруг подножия высокого холма, загораживающего их от моря и бегущей вдоль берега дороги. Впереди показался обнесённый сеткой старый карьер, над которым возвышалась смотровая площадка. Вашингтон глянул наверх: против яркого неба на ней темнели несколько силуэтов людей. Он подумал, что лучше на обратном пути сюда заглянуть, когда окна домиков на берегу будут гореть от закатного света, отражаясь в темнеющей воде, а сейчас обойти по правой, дальней стороне карьера – мало ли, кто там стоит.
Что ж, полпути позади.
Нагато заканчивает, и Лиам озадаченно хмурится, но скорее от того, что ему слышится в её голосе, а не от смысла сказанного. Поглядывает искоса на девушку несколько раз, пытаясь понять, это вот ему сейчас показалось или всё-таки нет? На языке так и вертится вопрос, но он не решается его задать, а потом думает, что да к чёрту это всё. Как он узнает, если не будет спрашивать?
— Что-то не так?

— Н-нет, — прозвучало, впрочем, не очень уверенно, — почему ты так решил?

В самом деле – почему? Вот как это объяснить? “У тебя интонация какая-то не такая”? Офигеть причина, ага. Он мысленно повторяет её последнюю фразу, прямо так, как услышал, пытаясь разобраться и сформулировать, что ему было не так. Нормальная интонация, просто наложилось так на паузу? “Может, я вижу то, чего нет?”. Ну, и тогда, в августе, тоже показалось? Там вообще было странно и сейчас он уже засомневался, что помнит всё правильно и что это всё об одном и том же.
— Ну, я не знаю. Ты так говоришь… — Лиам успел подумать, что зря, наверное, докапывается, но отступать сейчас было уже как-то глупо, — грустно как-то. Как будто про кого-то, кого ты знаешь или даже… про себя. — Вот это последнее было уже тупо. С какой стати ей говорить так о себе? — Но я, наверное, чушь несу, прости. Просто, — он вздохнул и закончил уже тише, — показалось.

Тина отводит взгляд и молчит в ответ, должно было показаться, что она так уже ничего и не скажет, но в какой-то момент Нагато тихо отзывается:
— Нет, не показалось. Это… действительно и про меня тоже.

Вот это было неожиданно. Лиам обернулся к девушке, удивлённо на неё глядя. В голове как-то сразу не осталось ни одной разумной мысли, только вопрос, который тут же сорвался с языка:
— Почему? Я имею ввиду… не то чтобы ты сама вдруг решила уехать оттуда или что-то в этом духе. И к тому же, ты ведь собираешься вернуться, когда всё это закончится, разве нет?

— Сложно… — Нагато запинается, хмурится, смотрит куда-то вдаль, — объяснить. Я просто не смогу жить прежней жизнью.

Наверное, самое время было заткнуться. Принять к сведению, что он (удивительное дело) всё же оказался прав, переварить, что она не послала его сходу подальше и вполне можно спрашивать ещё, подумать над тем, что всё это может значить, в конце концов. Ну, и дать ей время сделать то же самое и свыкнуться с мыслью, что он теперь знает о ней чуть больше, и продолжить в другой раз. Только кто гарантирует, что этот другой раз вообще будет? Столько всего может пойти не так.
Было нервно, немного страшно и ещё чувство такое, будто он зашёл, куда не звали, но вместо того, чтобы убраться, продолжает упрямо переть вперёд. Это было некомфортно, мягко говоря, но если не разговаривать, ничего и не изменится, да? Если он не будет спрашивать, то ничего и не узнает. Поэтому Вашингтон сжимает в карманах холодные от волнения пальцы, старается дышать ровно, чтобы унять сорвавшееся в бешеный стук сердце и, задаёт следующий вопрос, который звучит удивительно ровно для человека, у которого в горле пересохло. А ещё изумительно беззаботно для кого-то, кто рискует вот-вот получить по морде вполне справедливым: “Да тебе-то что?!”. Прямо как в марте.
— Почему нет? Ты привыкнешь. Будет даже проще, чем привыкнуть ко всей херне на флоте.
Лиам, на самом деле, мог бы и сам придумать, почему, но ведь это были бы только догадки, к тому же построенные из его личного опыта и соображений. А из рассказа Тины выходило, что опыт у них безумно разный. И даже если бы она не была девчонкой, он в жизни не угадал бы, что там у неё в голове.
[icon]https://i.imgur.com/BwR6n8U.png[/icon]

+3

14

Звучит такое будничное: “Ты привыкнешь”, и Тину буквально передёргивает.
Привыкнет? К чему, интересно? К тому, что закончится казарменный образ жизни? Или тому, что её никто и никогда больше не будет выдёргивать из кровати посреди ночи, загонять в меху и гнать в море? Что и моря никакого рядом не найдётся? И меха-кораблей, и приказов, и Глубинных…
Тина и сама не знает от чего ей так тошно при всех этих мыслях, потому что привыкнуть к совершенно другой жизни было бы, на самом деле, очень здорово, вот только… Только что? Нагато хмурится, тянет с ответом, потому что не знает как и что на это ответить, останавливается и поднимает на Вашингтона тяжелый взгляд.
Её “не смогу жить прежней жизнью” про ощущения, а не про факты и вот это как раз сложно. С фактами хотя бы понятно что делать, а с ощущениями не очень.
Домой, конечно же, тянуло.
К моменту, когда возможность синхронизации пропадёт, ей будет двадцать или двадцать один год. Во флоте позаботятся, чтобы к этому времени у неё была возможность учиться, чтобы она смогла в будущем приобрести какую-нибудь профессию, влилась, почти безболезненно, в обычную, гражданскую жизнь. Они не ремарковские солдаты, в их возвращении не должно быть ничего про безысходность и опустошенность, но перестраиваться в любом случае будет трудно.
— Привыкну, скорее всего, — отзывается Тина как-то нехотя, словно не желая с этим соглашаться. В конце концов, она и в двенадцать лет не могла себе представить никакой другой жизни, а потом всё так круто изменилось, что привыкнуть казалось просто нереальным. И справлялась она с этим всем откровенно хреново, а потом появился Дикинсон, а следом за ним Лили…
— Но это будет не то что прежде, говорят же, что в одну реку не войти дважды, — Тина двигается с места, продолжая их путь вокруг карьера. Смотрит больше себе под ноги, потому что искать чужого взгляда кажется сейчас слишком невыносимым. — Это же около десяти лет разлуки. Я приеду и мне придётся принять как факт, что мои родители постарели, что друзей у меня больше нет и что я понятия не имею о том, какой выросла моя младшая сестра, потому что росла она без меня. И что я даже не представляю себе, что происходило в их жизни всё это время, как и они не знают того, что происходило со мной. Всё вокруг будет выглядеть необычным и странным, хоть внешне и будет таким же, как в моих воспоминаниях до отъезда, просто я на всё буду смотреть другими глазами. Просто окажется, что за эти десять лет я не просто стала взрослой, но и изменилась, и вот к этому придётся привыкать уже им.
А сложнее всего будет смотреть в глаза родителям того мальчика, которого забрали в один год с Тиной, но он уже не вернётся. Что она будет чувствовать при этом? Наверное, вину. За то, что осталась жива, а он нет. За то, что её появление сделает их горе ещё более острым. И это – тоже важно, но об этом Тина молчит. 
— До флота в моей жизни всё было предсказуемо. Я просто знала своё будущее и это было естественно. Я могла легко себе представить, что будет через неделю, месяц, год или даже пять лет. Я бы закончила школу, поступила в колледж, стала учительницей или ветеринаром, уже и не помню кем вообще тогда хотела стать. — Совершенно точно не линкором класса “Нагато”. В какой момент времени это вообще стало её частью, а не только новым именем? — Вышла бы замуж и у нас были бы дети, двое, может быть, трое. И я рассказывала бы им по вечерам те же сказки, что знают мои мама и бабушка. Они бы ходили в школу, где учили геометрию и песни, которые когда-то учила я. И всё это не про предсказуемость, а про понятность. А теперь я даже не знаю, что будет хотя бы сегодня вечером, не то что завтра. И тем более не знаю доживу ли до двадцати, чтобы вообще об этом всём сейчас переживать.
Понятнее, конечно же, не стало. Даже для самой Тины, не то чтобы для вынужденного всё это слушать Лиама. Зачем он спросил? Зачем она ответила? Нагато чувствует укол раздражения (на себя, на него, вообще), и понимает, что если услышит сейчас что-то хотя бы похожее на попытку ободрить её или поддержать, то не выдержит.
— А сам то что? Как будешь привыкать к жизни без флота?

[icon]https://i.imgur.com/5cIgeEq.jpg[/icon]

+3

15

[●﹏●]
Лиам был уверен, что вот сейчас получит по морде совсем не фигурально. Ему показалось, что Тина всерьёз раздумывает, не двинуть ли кулаком: вместо тысячи слов, так сказать, – но девушка ограничилась только тяжёлым взглядом, а потом снова уставилась себе под ноги, оставив Вашингтона думать, какого хрена он всё-таки делает. Впрочем, он пока оставался при мнении, что всё делает правильно.
Эта уверенность, однако, не избавляла его от чувства вины и порождённого ею желания сдать назад и оставить наконец заведомо болезненную для обоих тему. Пришлось прикусить кончик языка просто чтобы удержать бесполезное уже “Прости, можешь не отвечать, давай забудем, что я вообще спросил”, и дождаться всё-таки ответа. От которого ко всем прочим эмоциям примешалось… лёгкое разочарование? Какого хрена, простите пожалуйста?!
Хотя есть ли смысл спрашивать, кого он обманывает, Боже. Вашингтон и сам не смог бы внятно сформулировать, что он ожидал услышать, но это явно было что-то не такое… очевидное, что ли. Да блин, он серьёзно мог бы додумать это всё сам, какого чёрта? Вот тебе и разное окружение, культурный фон и всё такое. Лиам вздохнул и пнул попавшийся на пути камешек, отправив его в густые заросли травы и цветов. Наверное, решил он, некоторые вещи плюс-минус универсальны, кто бы ты ни был и откуда бы ты не пришёл.
На очевидном Тина, всё же, не остановилась, и разочарование, вместе с раздражением на самого себя и собственные невнятные ожидания, несколько отступило. И нельзя сказать, что до всей этой ерунды с Глубинными его жизнь не была понятной или предсказуемой, но не до такой степени, это точно. И вот становится интересно, серьёзно ли Нагато думала об этом всём уже в двенадцать? Про профессию и замужество, и троих детей? Аргх! Хотя кто он такой, чтобы судить, потому что вот это уже про тот самый разный культурный фон и всё такое. Звучит кошмарно, но всё-таки.
Лиам попытался проигнорировать холодные мурашки, пробежавшие по шее, но всё равно не удержался и поёжился – от всей этой предопределённости. Неужели знать наперёд, по какой колее покатится твоё будущее, может быть успокаивающе? Хоть немного? Неужели это не скучно? Всегда хорошо иметь хоть какую-то уверенность в будущем, бесспорно, но чтобы на пять-десять лет вперёд? Мороз по коже.
Ответное “сам-то что?” заставило вздрогнуть, вернув из размышлений обратно на землю. Он покосился на Тину, пытаясь понять, это вот она ему мстит сейчас или что? Нет, всё честно, конечно, теперь его очередь думать о неприятном, но на месть всё равно было похоже. Потому что, знала Тина или нет, но это был тот самый вопрос, который всё чаще начинал всплывать то там, то здесь в том или ином виде, но думать над ответом было страшно до чёртиков. Поэтому Вашингтон предпочитал делать вид, что ничего не было.
И тут бы, конечно, собраться и хоть десять секунд подумать, но он оказался не готов и мозги попросту замкнуло.
— Не знаю, — голос вроде как был его, но слышался словно со стороны, а от его тона внутри становилось холодно. О, Боже, это хорошо не закончится. — Я, может, сдохну завтра. Не вижу смысла беспокоиться.
“Блять”.

Нагато резко останавливается и, раньше чем успевает подумать, цепляется за локоть Лиама, вынуждая и его притормозить. Что её задело больше всего: равнодушный, какой-то даже легкомысленный, тон или слова, почти что перекопированные, но более грубо, со сказанного ею, не понятно, но ведь задело же.
— Совсем дурак?

“Ты заметила?!” – он чуть не сказал это вслух, но вовремя прикусил язык, и – ауч, это было больно. Впрочем такая себе цена, учитывая, как быстро и до какого абсурда они могли бы раскрутить диалог с этого места. Так что поделом ему, надо было сделать это одной фразой раньше.
Ещё больно было чуть повыше локтя, где стальными тисками сомкнулись тонкие пальчики Тины. В глаза ей смотреть оказалось и вовсе невыносимо, и Вашингтон быстро уткнулся взглядом в клочок травы даже не под ногами, а чуть в стороне.
Вот и поговорили о важном, аплодисменты за проявленную чуткость.
— Прости, — сказал он тихо, не уверенный, что эта выходка вообще заслуживает хоть какого-то прощения. — Я правда не знаю.
И это была чистая правда. Здесь, в Порвенире, у него было какое-то место, какое-то дело, цель какая-то. А вот перестанет “Вашингтон” повиноваться не мысли даже – намерению, и дальше что? Что он будет делать, когда не станет Вашингтона, и останется только Лиам?
— Пойду шататься по миру, наверное, — продолжил он через силу, с каждой фразой всё неувереннее и тише. — Посмотрю, чем люди занимаются. Может, найду себе занятие по душе. Наверное.
О, Господи. Нет, так дело не пойдёт. Парень резко вдохнул и шумно выдохнул. Нужно было собраться и как-то спасать ситуацию, пока он не начал тут жалко шмыгать носом. Только не в этой жизни, нет уж, спасибо большое.
— А, может, — произнёс он после небольшой паузы, всё ещё избегая смотреть на Тину, но заставив себя поднять голову и хоть немного расправить плечи, — уеду прямиком в Лас-Вегас. Стану тратить деньги на азартные игры, женщин и алкоголь. И кокаин! Неизбежно впаду в депрессию, попытаюсь найти выход на дне бутылки, в конце концов разорюсь и закончу под забором в компании других грязных бомжей. — Он пожал плечами. — Кто знает.
О-окей, это звучало чуть бодрее, но, Господи… всё равно всё летит прямёхонько в ад, да?

— Точно дурак, — голос Нагато звучит ровно и спокойно, но с какой-то металлической опасной ноткой. Чужой локоть, впрочем, отпустила, спрятав свои руки в карманы куртки, только насупилась, явно не оценив попытку Лиама свести всё к шутке. Шутка, конечно, лучше вот этого болезненного: “Я правда не знаю”, но было как-то не смешно. А ещё внутри скреблось неприятное чувство вины, что зря она не сдержалась и спросила именно это, а не что угодно ещё, тем более сегодня. Но раздражение на то, что Вашингтон дурак, и судя по всему на самом деле, а не притворяется, было сильнее. И определённо с этим нужно было что-то делать. 
— Ты забыл вписать в эту схему ещё рок-н-ролл. Куда-то между кокаином и дном бутылки, — Тина тихонечко фыркнула.

— О, ты поняла, — Лиам осмелился искоса взглянуть на девушку, не вполне уверенный, точно ли она решила поддержать эту чушь, рождённую из паники и нервов. — Может быть не рок-н-ролл, но… что-то типа того.
Он прикусил губу и, набравшись смелости, глянул на Нагато внимательнее. Она выглядела сумрачно, насупившись, как недовольный мокрый воробей, и шутку, похоже, не оценила. Ну, было бы удивительно, если бы оказалось наоборот. Глядя в её серьёзное лицо, Вашингтон вдруг подумал, что, наверное, оказаться перекати-полем без кола и двора даже не так уж грустно, в сравнении с перспективой напрочь не прижиться там, где был дом. И куда, без сомнения, хочется вернуться больше всего в жизни, и чтобы всё было как раньше.
Он снова вздохнул.
— Знаешь, — сказал он внезапно, — если ты всё-таки решишь уехать из своей маленькой страны, то, м-м-м… мы могли бы, эм-м… встретиться, например. Если захочешь.
На этом надо было бы остановиться, но Лиама было уже не удержать.
— И если я всё-таки не стану жалким алкашом, — закончил он, помолчав. — Тогда не надо.
И только одному Боженьке известно, каких сил ему стоило сохранить серьёзное лицо. У него почти получалось – только предательски подрагивали уголки губ.
[icon]https://i.imgur.com/BwR6n8U.png[/icon]

Отредактировано Washington (2019-09-21 12:32:04)

+3

16

[(;一_一)]

Честное слово, ей очень неловко, что она не удержалась и спросила за будущее. Пусть всё и удалось каким-то кривым образом свести к шутке, как кажется самой Тине, не очень удачной. Осадок остался и был настолько едким, что она теперь не знала, то ли запоздало извиняться, то ли делать вид, что ничего и не было и поддерживать любой другой разговор?
Лиам говорит: “Знаешь”, а Тина невольно напрягается, потому что каждый раз, когда фраза начиналась с чего-то подобного, можно было ждать… чего-то. Не чего угодно, но вот чего-то, как правило, меньше всего ожидаемого. И это всегда сбивало с толку.
Ровно как и поступившее предложение, в случае чего, встретиться. Нагато даже спотыкается, прежде чем посмотреть из-под пушистой чёлки на шедшего рядом пилота: снова шутит или как? Но вот сейчас было похоже, что Лиам говорил серьезно, даже несмотря на то, что рожа у него при этом была максимально подозрительная. Тина подмечает подрагивающие уголки губ, готовые растянуться в улыбке, и вздыхает.
Шутка, значит.
— Если станешь жалким алкашом, то точно приеду, — и добавляет как можно более буднично, даже чуть улыбается, чтобы это попало в тон затянувшейся неудачной шутки, — добить, чтобы не мучился.

— Спасибо, — парень фыркнул и коротко рассмеялся, не в силах больше держаться, — ты настоящий друг.
Он замолчал, ещё раз фыркнул над всем этим дурацким сценарием и вздохнул, решив, что пора сворачиваться, несмотря на то, что шутка всё ещё казалась ему ужасно смешной. Несмотря на всю свою кошмарность.
— Прости, — произнёс он искренне. Широкая улыбка медленно растаяла, осталась только её лёгкая тень, спокойная и тёплая. — Но ужасные шутки в сторону: я совершенно серьёзно. Я бы составил тебе компанию. Если захочешь. Просто… — он помялся и закончил неловко, — имей ввиду, если что.

Тина улыбнулась в ответ на чужой смех, хоть и неловко немного, то ли из-за того, что это вообще вызвало смех, то ли из-за прозвучавшего слова “друг”. Они не испепеляли больше друг друга взглядами, а в августе Нагато умудрилась наговорить массу откровенно смущающих вещей, но и на дружбу это тянуло… с натяжкой? Так, приятели. Сослуживцы, в конце концов. Но разве друзья?
Бросая быстрый взгляд на Лиама, девушка смотрит сперва себе под ноги, а потом куда-то вдаль. Прикусывает нижнюю губу, не зная, говорить или нет, но всё же отзывается:
— А мир посмотреть хорошая ведь идея, — они здесь, в Порвенире, совсем ничего не видят. Даже пребывание на Хоккайдо, пусть и длиной в целый год, не оставило за собой никаких воспоминаний и впечатлений о культуре Японии. Да и бог с ней, с культурой, не удалось даже заглянуть дальше Базы, — Можно, например, увидеть Японию во время цветения сакуры. А на Хоккайдо, кстати, есть очень красивое Голубое озеро, вода в нём небесно-голубая, выглядит, наверное, очень красиво.
Нагато замолкает, но буквально на несколько секунд, подумав о том, что Хоккайдо сейчас в любом случае очень далеко и вряд ли она туда когда-нибудь вернётся.
—  А в Чили есть национальный парк, — название его было сложным и вылетело из памяти, но сам факт. Даже сейчас не так далеко от них есть места красивые и необычные, а они дальше Магелланова пролива уже в среднем четыре года как не выбираются и ничего не видят. Дома, конечно, Тине светило и того меньше. Но дома она об этом и не думала как-то.
Да и здесь задумалась не сразу. О путешествиях думала и мечтала Лили, им было всего четырнадцать, а она уже представляла себе, как завершит службу и непременно увидит весь мир. Она мечтала сфотографироваться у маяка в Монтоке, посмотреть на северное сияние, почувствовать веяние свежести от норвежских фьордов, увидеть своими глазами, как ночью светится море у берегов острова Ваадху и “Райские врата”. И каждый раз она находила всё новые и новые места, удивительные и интересные, о которых Тина, не случись в её жизни Лили, могла так никогда и не услышать.
Рядом с ней – живой, подвижной и мечтательной, – Нагато всегда чувствовала себя более… приземлённой, что ли. Но, наверное, и сама бы теперь не отказалась сфотографироваться у того маяка. Хотя бы в память о ней – Лили совершенно точно была особенной и Тине её до сих пор не хватает.

[icon]https://i.imgur.com/5cIgeEq.jpg[/icon]

+2

17

[\(º □ º l|l)/]
— Ты про который? — Уточнил парень, остановившись на краю дороги и глянув по сторонам, потом жестом поманил Тину за собой. Широкая грунтовка убегала мимо стадиона и первых окраинных домов к берегу, но Лиам хотел ещё немного побыть в стороне от взглядов: обидно было бы попасться сейчас. Он уверенно взял курс прямо через пустырь. — Их же штук сорок, что ли, и только рядом с нами три?.. кажется. Один недалеко от выхода из пролива, там огромное вулканическое поле. Два гораздо южнее, до одного только на корабле или самолёте добираться, он огромный, весь по островам и фьордам. До другого можно доехать из Порвенира на машине. Он ещё, кстати, граничит с аргентинским национальным парком Tierra del Fuego, где ходит паровоз с поэтическим названием “поезд на краю света”. Или ты про какой-то подальше? — Он вопросительно взглянул на девушку.
Говорить про национальные парки Чили было, конечно, гораздо проще, чем про всё, что случилось до этого, хоть и совершенно не важно, сколько их там на самом деле и какой именно Нагато имела ввиду. Просто не хотелось, чтобы разговор затих и сошёл на нет, да и, если честно, Лиам был не против отвлечься. Подумать немного фоном… обо всём, что уже случилось.

— Да про любой, — Нагато неопределённо вздыхает и пожимает плечами. Подставив ладонь козырьком ко лбу, смотрит на окраинные дома в стороне, но следует за Вашингтоном в сторону пустыря.
— Забей, — отзывается она как-то резко, в действительности просто не понимая, куда все эти разговоры заходят и вообще зачем это нужно, — на всё, что вообще услышал.
Мысль о том, что на некоторые вопросы можно было просто не отвечать, выглядит разумной, но оказывается слишком опоздавшей. Все эти разговоры, попытки узнать друг друга лучше… это же зря, разве нет? Но Тине как-то тошно от того, что она сама же это всё поддержала, а теперь пытается одним махом оборвать, словно не было ничего.

На этот раз уже Лиам останавливается и хватает Нагато за рукав. Резкая фраза прилетает настолько неожиданно, что напрочь выбивает его из равновесия и ритма, сбивает с мысли. Он буквально только что думал, что, ну, окей, с горем пополам что-то вышло и как-то сгладилось, и даже, вау, это жуткое “я не знаю” потеряло каким-то образом добрую часть своих мрачных красок – и тут на тебе. “Какая муха её укусила?!”
— Как насчёт “нет”? — Спросил он непонимающе, пытаясь найти в лице напротив какой-то намёк, что ли, хоть что-нибудь. — “Нет” тебя устроит? Какого хрена, Тина?

Остановившись и обернувшись, Нагато смотрит куда-то чуть выше чужого плеча, ловит себя на ощущении дежа вю, понимает, что это начинает напоминать март и заставляет себя смотреть не мимо и словно насквозь. Но не выдерживает взгляда напротив и почти тут же опускает свой.
— Разве это не лишнее? — Она не уточняет что именно, но думает о собственных воспоминаниях о доме и потерянном и жутком “я не знаю”. И шутке этой, в которой нашлось место и для вполне себе серьёзного обещания. Здорово, конечно, вот только шансов, что это сбудется, ничтожно мало. Ничего запредельного, просто служба у них такая, что не знаешь чем обернётся следующий патруль.
— Нам всем друг друга близко узнавать не обязательно, может быть тогда легче будет, когда кого-то не станет.

В голове у Вашингтона такой беспорядок и каша, что оттуда не то что мысль – слово целиком достать невозможно. Все вот эти вот вопросы и ответы, вся эта попытка узнать её получше, хотя бы немного, это было сложно и для него тоже. И несмотря на то, что он, в общем-то, откровенно слажал, потому что оказался совсем не готов к вопросу, он думал, что всё как-нибудь образуется в итоге. Первый блин комом и всё такое, но, эй, сделаем скидку на то, что он в принципе не знает, как правильно это всё делать. И после всех этих длинных и интересных ответов, он понять нахрен не может, что она ему предлагает.
И почему вдруг от этого так больно.
Хочется схватить её за плечи, встряхнуть хорошенько и спросить: “Ну и кто из нас двоих дурак?!”.
Только Лиам чувствует, что, видимо, всё-таки он, и как-то безнадёжно отпускает её рукав.
— “В одиночку никто из нас не справится”, — прошипел он, безуспешно пытаясь совладать с лицом, как будто не мог определиться то ли изобразить злость, то ли непонимание, то ли чёрт знает, что ещё. Впрочем, это прекрасно отражало то, что он сейчас чувствовал. — “Ты нужен мне”. А я думал… — он остановился и резко вдохнул, стиснул зубы. — Какая, блять, разница, что я там думал, — закончил он с горечью. — Поделом мне.
Вашингтон скрестил руки на груди и отвернулся. Смотрел перед собой, но не видел ни неба, ни горизонта, до боли прикусив губу, пытаясь справиться с дрожью и стараясь дышать ровно: длинный вдох, длинный выдох. Он не стал жалко хлюпать носом раньше, не будет и теперь. Злость только брала: на себя вообще и на эту слабость, которую, как бы он ни хотел, спрятать уже не получится. Не хотелось, чтобы это видела не только Тина, вообще кто угодно, но… да что уже теперь. Он просто снова оказался не готов.

Ещё ниже опуская голову, Тина отчаянно думает о том, что в августе не врала. Вот ни капельки. Но её же слова, сказанные тогда, звучат сейчас как-то жутко, обличительно и как самая настоящая ложь. И это, конечно же, неправильно. И почему она не нашла в себе силы взять и всё сейчас не испортить? 
— Прости, — отзывается она тихо, не знает куда деть руки (куда вообще самой деться?). Нагато смотрит на чужую спину, уже поднимает руку, чтобы коснуться плеча, но безвольно её опускает. От такого исхода неуютно и больно. Больнее, чем казалось и хотелось бы. 
— Мне просто страшно. Постоянно. — Как об этом говорить не очень понятно, но говорить, судя по всему, нужно. Хотя в этом Тина не уверена до конца, просто потому что если она сейчас промолчит, то всё совершенно точно закончится. И прозвучавшее в августе откровение, с которым она тоже не имеет ни малейшего понятия что делать, окажется похоронено за этим молчанием. — Это не правильно, но я понятия не имею что с этим делать и как жить. Очень страшно привязаться, узнавать лучше и ближе, потому что уже завтра может случиться всё, что угодно, и это “что угодно” сводит меня с ума.
И из двух зол кажется наиболее простым и логичным выбрать то, которое про одиночество. Хотя одиночество – это тоже больно, особенно после того, как были когда-то семья, друзья и жизнь, наполненная простыми и понятными вещами, не отравленными страхом.
Тина вздыхает, отворачивается и делает несколько шагов в сторону пустыря.

— Стой.
До спокойствия, конечно, было как до Марса, и в голове полный кавардак, из которого пойди достань что-то полезное, но позволить ей закончить на этом Лиам не хотел и не мог. Это была даже не мысль, потому что в бурлящем котле сложных эмоций для них банально не осталось места, скорее ощущение, которое превратилось в слово и стремительное движение. Крепко сжимая дрожащей рукой её запястье, вглядываясь даже не в лицо, потому что смотрела девушка куда-то себе под ноги, а во всю её поникшую фигуру, Лиам пытался выудить хоть что-то, что можно было бы произнести, хоть как-то изречь то, что сейчас существовало только в виде сильного, но совершенно непонятного чувства. Он, если уж начистоту, не имел ни малейшей идеи, что со всем этим делать, но знал, что делать что-то нужно, причём прямо сейчас, потому что никакого “потом” для этого не будет, и… совсем не хочется, чтобы всё заканчивалось именно так.
— Подожди, — опустив голову, он попытался собраться и понять, что же стоит сказать вообще и что в первую очередь. Нескольких секунд для этого, разумеется, не хватило, но размышлять слишком долго времени, кажется, не было. Он снова взглянул на Нагато. — Тина… — он запнулся, а потом выдохнул, — посмотри на меня. Пожалуйста.

Она сперва сильнее вжимает голову в плечи, словно виноватый ребёнок, поднимает взгляд от травы на своё запястье, поджимает пальцы. Тихонечко выдыхает, прежде чем расправить плечи и поднять лицо и взгляд.

От взгляда из-под пушистой чёлки Лиам на секунду растерялся, забыв даже то немногое, что уже хоть как-то пришло в голову. Она выглядела так, будто готовилась принять бой, и это неприятно кольнуло воспоминанием, чем закончилась его попытка донести до неё свою мысль в марте, и он чуть было не передумал. Парень упрямо нахмурился и решительно сжал губы, сосредоточившись на лице напротив, а потом спохватился и расслабил пальцы, касаясь её руки гораздо легче. Не хотелось, чтобы Тина решила, будто он хочет причинить ей вред или что-то в этом духе. Да и удерживать её, если девушка вдруг решит, что с неё хватит, он не станет, так что… будь, что будет.
— Слушай… — начал он медленно, не зная, как выразить весь тот сумбур, в который превратились мысли. Как вообще об этом говорить, — люди умирают. Все. И, когда ты вернёшься домой, ничего не изменится, понимаешь? Не будет патрулей и Глубинных, но будут автокатастрофы. Несчастные случаи. Передозировка лекарств. Даже просто… самоубийство. Если бояться и ждать, когда ещё кого-то не станет, так и проживёшь в страхе и одиночестве. И в сожалении, потому что ты могла бы кому-то помочь, если бы узнала этого кого-то поближе.
Вашингтон вздохнул неровно и судорожно, переводя дыхание, коротко глянул вниз и снова поймал взгляд Тины, только теперь уже не хмурился, как будто растеряв весь яростный боевой запал.
— “Всё, что угодно” не появилось вместе с флотом, — произнёс он тихо. — Оно всегда было и всегда будет, но встречать его вместе гораздо легче, чем в одиночестве хоронить людей, которых ты побоялась узнать поближе. Ты была права, в одиночку никто из нас не справится, и… я не могу смотреть, как ты упорно пытаешься сделать именно это.
Лиам замолчал, отпустил её руку и выпрямился, чувствуя, как болит сжатое спазмом горло. Это последнее было неожиданным даже для него самого, но, похоже, всё было на своих местах. Потому что, если вспомнить тот чёрный горячечный сон, получается, что всё, на самом деле, очень просто.
— Я хочу помочь. Я хочу… быть твоим другом. Но я не смогу, если ты будешь бояться и прятаться.

Тина ожидает одновременно и сразу чего угодно, просто потому что как-то иначе у них пока не получалось.
И именно поэтому все советы девочек о том, что им с Лиамом кровь из носу как нужно поговорить, разбивались вдребезги и ни к чему не приводили. Потому что Тина смутно себе представляла о чём именно говорить. И потому что говорить вроде как и было, на самом деле, о чём, хотя вот тут становилось уже не совсем понятно – как. Какими такими словами? Иногда она думала (да что там, ладно, первое время после той ночи думала часто, особенно пока пыталась понять что было настоящим, а что родилось из температурного бреда), как это всё могло бы выглядеть и если и представляла, то смутно. Заканчивалось всё какой-то катастрофой. Или, как сейчас, необходимостью смотреть в глаза и чувством полнейшей неопределённости.
Лиам хмурится и все Глубинные мира Нагато так не страшат, как то, что можно услышать или то, чем всё это обернётся. Это всё слишком начинает напоминать март, а потом парень почти выпускает её руку из своей и что-то неуловимо меняется. Необъяснимо. И Тина обещает себе дослушать его до конца и не совершать потом резких действий или движений, даже если очень захочется. Как минимум сперва выдохнуть и успокоиться, если потребуется.
Вашингтон, конечно же, прав. И у Тины нет сил удивляться этому факту. Но в её жизни, такое чувство, что “Всё, что угодно” появилось именно с флотом. Да, всегда были и будут болезни, врачебные ошибки, случайности в виде аварий и природных катастроф, неотменимая старость. Смерть слишком иррациональна, чтобы можно было смотреть ей в глаза без паники. Нет специальных мест, куда она не заходит, кто и что угодно может стать её орудием и нет человека, который избавит тебя от страха перед ней. Люди, действительно, умирают. И невозможно быть достаточно хорошим, умным или ценным, чтобы не умереть: ни красота, ни талант, ни воля не спасут.
Всё же опуская взгляд, Тина смотрит на молнию на чужой куртке и думает, что невозможно и достаточно любить, чтобы кого-нибудь сохранить.
Лиам замолкает и отпускает её руку, а Нагато думает ещё и о том, что с ним вот случилось это “Всё, что угодно”, возможно, что самое страшное из возможных. И случилось оно как-то отдельно от флота, но всё равно косвенно с ним связано. Ей хочется спросить, как он вообще живёт с этим, но Тина молчит.
Как и не знает что делать с чужим “я хочу помочь” и “быть твоим другом”.
Ей правда, на самом деле, очень страшно.
И она знает, что страх – это не выход. И что вечно бояться должно быть просто невозможно.
Вздыхая, Нагато обнимает себя за плечи, упрямо смотрит куда-то под ноги и думает почему-то о том, что ветер, несмотря на весну, цепкий и прохладный. И что нужно что-то сказать, но она понятия не имеет что. “Мне не нужна помощь” – враньё. “Мне и без друзей не плохо” – наглая ложь. “Ты как дурак иногда себя ведёшь и шутки у тебя дурацкие” – про правду, конечно, но не в тему. “Понятия не имею, как нам дружить”, – неопределённо, но верно, особенно после всего, что было. Хотя вроде бы ничего и не было, но… чёрт. Что именно она подразумевала, когда сказала то странное: “Ты нужен мне?”
То, что Лиам сказал, очень просто, тут может быть ответом либо “да”, либо “нет”, но...
— Слушай, — начинает она неуверенно, — как ты думаешь… — запинается, думает бросить эту затею и отмахнуться чем-то вроде “я подумаю”, хотя не то чтобы тут было над чем думать, — по шкале от одного до десяти, какие у нас вообще шансы подружиться?
[icon]https://i.imgur.com/BwR6n8U.png[/icon]

Отредактировано Washington (2019-09-30 18:33:54)

+2

18

[ヽ(°〇°)ノ]

Некоторое время – с минуту, может, больше, – ничего не происходит. Есть только ветер, шумящий в невысокой густой траве, невнятный шум города, отдалённые крики чаек над бухтой. Становится потихоньку холодно уже не от нервов, а от бриза, забирающегося под куртку и неприятно выстужающего холодный пот. Лиам думает, что Гейб, наверное, всё-таки был прав, и с Тиной действительно нужно было поговорить. Сразу, а не два месяца спустя, конечно же. Спросить, что же она имела в виду, и разобраться во всём, пока был момент и явное желание с обеих сторон всё наладить, но он струсил. Испугался, что снова всё испортит и ничего не получится, понятия не имел, с чего начать и вообще как с этим подойти, да и, если честно, даже не знал, чего сам бы хотел в итоге – спасибо постоянным шутейкам. Теперь, наверное, было слишком поздно, хотя сказать это всё равно было нужно, пожалуй. Поздно ведь лучше, чем никогда.
Наверное.
Хочется скрестить руки на груди и съёжиться, но Вашингтон намеренно не двигается. Дело не столько в холоде, сколько в том, что ждать непонятно чего очень неуютно и закрыться от неизвестности – простой инстинкт. Не хочется только вот этого невербального послания. Он решает, что дождётся её ответа, каким бы он ни был, и спорить с ней тоже не будет, что бы она там ни надумала, а потому просто стоит, опустив руки и плечи. Вдвойне неуютно от этой открытости, но… как ещё говорить о чём-то подобном, он не представляет.
Когда Тина произносит “слушай”, Лиам уверен, что дальше будет что-то в стиле: “спасибо за предложение, но…”, и продолжение заставляет его сначала озадаченно нахмуриться, а потом и вовсе задуматься. Крепко задуматься над тем, какую ахинею он иногда несёт.
И как это теперь понимать, разумеется.
— Э-эм… ты же помнишь, — осторожно начал он, — что я получил F за контрольную по матстатистике на прошлой неделе, да? — Поймав себя на том, что всё же вцепился в собственный локоть, он опустил руку вниз, вместо этого сцапав в кулак край куртки. — Я и вероятности это… ну, в общем. Так что… — о, Боже. Он зажмурился и выдохнул, прежде чем снова посмотреть на Тину. Получилось как-то даже беспомощно. — Почему бы нам просто не попробовать, а? И посмотреть, что из этого выйдет. Что… что скажешь?

Если исключительно задавать дурацкие вопросы, то шансы подружиться у них будут стремиться к нулю – примерно как-то так могла определить всё это упомянутая матстатистика. А с другой стороны, без дурацких вопросов у них ничего не получалось. Глупо и странно, но соглашаться страшно, а отказываться – страшно вдвойне. Потому что тогда это будет… совсем конец?
— Хорошо, — опуская руки, Тина собирается с силами и поднимает на Лиама взгляд, потому что разговаривает она всё-таки не с травой, — давай попробуем.
Хочется добавить что-то ещё, например, что она понимает, насколько такие шаги навстречу сложные, и что она ценит это, хоть всё и вышло как-то не так, как должно бы происходить. Но уровень неловкости почти такой же, как при той первой (и вообще по факту единственной) попытке поговорить в больнице.

— Здорово, — произнёс Вашингтон, криво и смущённо улыбнувшись, потёр плечо, спохватился, запустил руку в волосы, ероша их ещё больше. — Правда… э-эм, очень, да. Э-э… спасибо.
“Ой”. Он окончательно смутился от этого “спасибо”, чувствуя, что уши горят, да и лицо тоже. Вроде как и к месту, а вроде как и непонятно, к чему.

— Тебе спасибо, — отзывается Нагато невпопад и немного отворачивается, но смотрит уже вдаль, а не себе под ноги. Убирает за ухо растрепанную на ветру прядь волос, чувствует, как краснеют щёки.

От ответа парень смутился ещё больше, не выдержал и отвёл взгляд, быстро глянув по сторонам, потом собрался с силами и снова посмотрел на девушку, хоть ему страшно хотелось последовать её более раннему примеру и уставиться под ноги (и, желательно, туда и смотреть с этого момента и до… до чего-нибудь).
— Слушай, м-м, — он прикусил губу, безуспешно пытаясь придумать, что дальше-то сказать. Поёжился от очередного порыва ветра и выдал первое, что пришло в голову. — Ты не замёрзла? А то я бы, если честно, согрелся бы… чем-нибудь горячим.

Тина понятия не имеет что делать дальше, а точнее, как и о чём говорить. В голове не находится ни одной конструктивной мысли о том, как пережить ближайшие несколько часов, ничего не испортить и не умереть от неловкости.
Лиам находится первым и за это хочется сказать ему ещё раз “Спасибо”, но Нагато молчит, потому что может выйти уже перебор. 
— Немного, — девушка тут же шмыгнула непроизвольно носом и чуть виновато улыбнулась, — но согреться было бы здорово. Тем более, что мы почти пришли.

— Ты права… — он замолчал как-то на полуслове, на секундочку залипнув на несмелую улыбку на лице напротив. Как-то фоном мелькнуло, что, вау, это первый, что ли, раз, когда она улыбается в его сторону? Ох.
Не зная, куда деть руки, парень ещё раз взъерошил волосы, потом кое-как их пригладил, хоть на ветру это и было бесполезно, и снова оглянулся вокруг, теперь уже не пытаясь в панике отыскать, где бы схорониться, чтобы тихонько переждать всё сложное и трудное. Сориентировавшись, он сказал как-то полувопросительно “идём… ?” и неторопливо сдвинулся с места в нужную сторону. Они в самом деле почти пришли, хоть это и заняло в итоге гораздо больше времени, чем он предполагал изначально. Да и сил. Но оно того стоило, от начала и до конца.
А теперь было бы очень здорово отвлечься, чтобы в фоне попробовать хотя бы хоть чуть-чуть осознать и переварить всё, что только что произошло. Потому что это было, как бы… вау.
— А как ты относишься к… глинтвейну? — Вашингтон не очень верил, что она согласится, но вот раз за разом оказывалось, что, если спросить, то быть может всё, что угодно. — Отличная шутка, чтобы согреться, как раз.

С приближением к окраинным домам шум города, пусть и такого маленького, становился явственнее и чётче. На пустыре же, в отдалении от них, трое мальчишек пинали мяч: один из них стоял на импровизированных воротах, обозначенных двумя жестяными ярко-синими бочками. Тина смотрит на них, на отскакивающий от земли и взлетающий в воздух мяч, теребит одну из двух кос, неосознанно повторяет жест Вашингтона и проводит ладонью по волосам, обнаруживает пальцами оставшуюся там после кустов веточку и пытается её достать, но та крепко вцепилась и запуталась. Делать что угодно, не связанное с необходимостью думать о том, что вот только что произошло, очень даже просто и удобно. По крайней мере пока. Но это – на пару минут, а что потом?
Не отвлекаясь от попыток избавить свою прическу от лишнего элемента, не растрепав её при этом ещё больше, Тина пожимает плечами.
— Я… не знаю, ни разу не пробовала.

— Ну, — Лиам коротко пожал плечами, поглядывая, как девушка сражается с чем-то, что запуталось в волосах, — отличный повод попробовать, значит. Я только должен… м-м, давай, может, я? Ну, достану… — поспешил он объяснить, — что там зацепилось.

Подняв на парня взгляд, Нагато остановила свою неравную борьбу и, через пару секунд согласно кивнув, остановилась.

Подойдя поближе, Вашингтон присмотрелся, а потом выудил злосчастную веточку буквально в три движения, постаравшись при этом оставить причёску, как есть. Хотя она уже и без его усилий разлохматилась знатно, добавлять хаоса не хотелось. Ловить досадные взгляды, что всё испортил – тоже. Всё же… девочки.
Он повертел гибкий хвостик с обломанным листочком и одной нераспустившейся почкой в пальцах, а потом зачем-то протянул его Тине.
— Так вот, — продолжил он, почти как ни в чём не бывало, — я должен предупредить, что глинтвейн делается на вине. Если тебя это не смущает, то… я знаю одно место, где его очень вкусно готовят даже с собой.

От прикосновения к волосам, пусть и такого лёгкого, бегут мурашки. Тина даже на пару секунд зажмуривается, пользуясь тем, что стоит почти что спиной и её лица не видно, а Лиам справляется быстро, буквально в пару движений. Девушка ещё медлит, прежде чем обернуться, чтобы наверняка дождаться завершения процесса, а потом принимает из чужих рук тонкую гибкую веточку.
— Спасибо, — она вертит её между пальцев, а потом убирает в карман куртки, хотя можно было и выкинуть. — Да… вроде не смущает.
Мальчишка, стоявший на воротах, отбил летевший в его сторону мяч и тот, взлетев в воздух, пересёк добрую половину пустыря.
— Любишь футбол? — она хотела спросить, что ещё входит в глинтвейн, но засмотрелась в сторону.
Побежавший за мячом мальчишка остановился, заметив шедших по пустырю пилотов. Было видно, как он сперва подставил козырьком ко лбу ладонь, а потом, обернувшись, махнул рукой своим товарищам.

Вот так. Лиам был уверен, что Тина из тех, кто слышит слово “вино” и сразу заявляет “нам же нельзя!”, но её, оказывается, “не смущает”. Не понять, как это сочетается с привычкой следовать всем установленным правилам, но… ладно. На что ему жаловаться, в самом деле.
— Здорово, — он спрятал руки в карманы, сжал озябшие пальцы. — Значит, я знаю, где мы остановимся в первую очередь.
Это было так… странно. Буквально пару минут назад они решали, будут ли вообще разговаривать дальше дежурного “доброе утро”, а теперь: “Не взять ли нам глинтвейна?”. И смешно, и не укладывается никак одно к другому. От лезущих в голову сравнений, одно нелепее другого, губы сама собой растянула кривая улыбка, и Лиаму пришлось сделать усилие, чтобы не фыркнуть.
— Не фанатею, — отозвался парень, проводив взглядом мяч, подскочивший несколько раз по полю после удара о землю, — но мне нравилось гонять в детстве. Да и сейчас, так-то. А ты?
Он непонимающе свёл брови вместе, глядя, как детишки подбежали к своему другу, перебросились с ним парой слов, а потом уверенно рванули к ним через поле.

— Нет, — отрицательно качнув головой, Тина поежилась под порывом нового налетевшего на них ветра, — но в детстве иногда пинала с ребятами мяч, если… время находилось. Или не было занятий интереснее. 
Футболом это назвать было трудно, так, непонятно что, но в любом случае оказывалось всегда весело.
Мальчишки, преодолев расстояние в пару десятков метров, остановились. Точнее, затормозил тот, что возглавлял процессию, а следом за ним остальные. Они о чем-то, судя по активной жестикуляции и неопределённых обрывках долетавших вместе с ветром слов, спорили, а потом, договорившись, снова побежали, но теперь уже в сторону города, забыв про мяч и то и дело поглядывая в их с Лиамом сторону.
— Пойдём быстрее? — неуверенно спросила Нагато, в действительности даже не зная, что именно её в этом всём так напрягает. И напрягает ли вообще, но было как-то точно неуютно.

— Пойдём, — озадаченно согласился парень, не понимая, что бы это могло быть и по какому такому поводу. Впрочем, ладно, не так уж важно, наверное. Он ещё провожал взглядом удаляющиеся спины мальчишек, но в целом уже не думал о них. — Ребята время от времени катают мяч на берегу за доками, — произнёс он, прибавив шаг. — Я могу позвать тебя в следующий раз, если хочешь.

— Почему бы и нет, — пожалуй, это могло быть хоть каким-то разнообразием в однообразных буднях, но наперёд загадывать Тина всё равно не стала.

[icon]https://i.imgur.com/5cIgeEq.jpg[/icon]

+2

19

[(◎-◎;)]
Они минули одноэтажные окраинные домики жмущиеся друг к другу так, словно желали хоть немного спастись от ветра. Вокруг перекликались лаем собаки, а на одном из заборов им встретился ярко-рыжий пушистый кот с порванным ухом, хмуро поглядывающий на всё вокруг и щуривший зелёные глазищи. Он проводил пилотов внимательным взглядом, даже не шелохнувшись, только кончик хвоста едва заметно подрагивал.
Вдоль дороги они не шли, чтобы избежать совершенно глупых случайностей, петляя узкими улочками, пролегающими между дворами и домами, но стоило пройти дальше, как то, что их окружало, стало чуть меньше напоминать деревню и чуть больше город. Приземистые дома сменились двухэтажными коттеджами, потом стали попадаться маленькие магазинчики. Нагато то и дело оглядывалась по сторонам, потому что ходить здесь ей до этого не доводилось. Интересного, конечно, было мало, но обычное любопытство брало своё.
Чем ближе они оказывались к набережной, тем ощутимее становился солёный запах моря и громче крики чаек. Налетевший ветер разогнал облака и солнце стало слабо, но пригревать.
Всю дорогу Тина молчала, с одной стороны просто не зная что сказать или спросить, а с другой используя эту возможность, чтобы дать всему произошедшему улечься у себя в голове. И крутила мысль о том, что они, вроде как, теперь друзья. И пыталась понять, что бы это могло значить, в смысле… что с этим делать? Или как? Это же не подружка-хохотушка, с которой в этом плане всё понятно, знакомо и просто. А дружба с мальчишка-ровесниками и теми, кто помладше, ещё там, дома, казалась вообще чем-то далёким и едва существовавшим. Да и то было дома, а здесь…
Невольно вздыхая, Тина бросает быстрый взгляд на шедшего рядом Вашингтона, а потом смотрит в сторону, на витрину хлебного магазинчика.

Путь от пустыря и до скромной кафешки возле центрального сквера занял минут двадцать, может быть, чуть больше, но Лиам его едва заметил – было, о чём подумать. Главным образом о том, что Тина теперь, получается, друг, но как с ней быть дальше он по-прежнему не очень представляет. Вернее даже не совсем так: они могут стать друзьями, но до этого ещё нужно добраться. Предлагал он ей абсолютно искренне (всё ещё горели уши от смущения), но теперь понимал, что не знает, что делать-то вообще. У него самого был ровно один друг, и как так вышло, что он им стал, Вашингтон не имел ни малейшей идеи. Просто получилось и всё, как будто само собой. На самом деле основная заслуга тут, пожалуй, была всё же Гейба, как инициатора, что совершенно не делало текущее положение ни легче, ни проще. Кроме того, Нагато была девчонкой, и об эту мысль спотыкались все остальные “как” и “каким образом”. Девчонки ведь другие совсем… так?
Ещё он думал о том, что получилось всё как-то спонтанно, начиная с панического бегства от завхоза и вот до этого самого момента, и проследить, как так вышло, можно, но довольно трудно. Мог ли он представить себе хотя бы сегодня утром, что между “бежать от Тины” и “пытаться дружить с Тиной” всего-то около часа времени и прогулка в самоволку? Куда уж там… И ещё думалось, что эта вылазка в Порвенир, пожалуй, самая странная на его памяти, и есть все шансы, что таковой и останется. Но эти мысли были так, мельком и вторым планом. Основной проблемой, которую Лиам никак не мог решить, было то, что возьмут они, допустим, глинтвейн, сядут с ним где-нибудь и вот тут придётся о чём-то разговаривать. О чём?
На этом месте размышления упирались в глухую пустоту и обрывались полным отсутствием каких-либо идей, и, чем ближе становилась дверь маленького кафе, тем больше паники вызывал этот тупик. Вашингтон слабо надеялся, что всё решится как-нибудь само собой уже на месте, поэтому только сказал: “Сюда”, – привлекая внимание девушки, и пропустил её внутрь, в приятное тепло, пахнущее пряностями и сладостью. Хозяин, услышав заказ, смерил их обоих критическим взглядом, но только проворчал: “Подружке хоть пятнадцать есть?” – и то как-то больше для вида. Слушать о том, что Тина не подружка и вообще старше на полгода даже не стал: хмыкнул и, заглянув на кухню, сказал подождать. А когда отдавал закрытые крышками стаканы, поверх них положил по небольшому имбирному прянику, завёрнутому в прозрачный конвертик, и на этом пожелал им приятного вечера.
Выйдя наружу и глянув немного растерянно по сторонам, Лиам спросил: “Сядем, на набережной, наверное? Как раз остынет немного”, а Нагато согласилась. Идти тут было каких-то два квартала: рукой подать, учитывая миниатюрные размеры этих самых кварталов. Так что уже через десять минут они удобно расселись на полукруглом парапете смотровой площадки лицом к морю и стае качающихся на волнах чаек. Вода была синяя-синяя, как небо, и сверкала яркими бликами от зависшего напротив солнца, медленно, но уверенно сползающего к горизонту. Впрочем, до заката было ещё часа два или три, наверное…
— Ну и… как тебе? Глинтвейн, — спросил Вашингтон, посматривая на сидящую рядом Тину и грея ладони о ребристые картонные бока стакана.
[icon]https://i.imgur.com/BwR6n8U.png[/icon]

+2

20

Покрутив в руках стакан, согревая о него озябшие пальцы и ладони, Нагато так сосредоточенно смотрела на открывающийся вид на залив, словно ничего интереснее в жизни не видела. А в голове у неё крутилась отчаянная мысль о том, что она понятия не имеет, что делать дальше. Как в глобальном из смыслов, так и в мелочах. Поэтому, чтобы не столбенеть в своём безнадёжном отчаянии, Тина сделала первый робкий глоток: горячий, пряный и терпкий.
Нагато была из тех, кто на любой кипеш отвечала: “Да это же запрещено!” и могла бы с точностью указать каким именно пунктом правил, но вот сейчас глинтвейн был очень даже не лишним. И терять ей, впервые ушедшей в самоволку, было уже нечего. А тепло теперь касалось не только ладоней, но и робким огоньком поселилось внутри.
— Довольно… вкусно, — совершенно не понимая почему начинает вот именно сейчас краснеть, Нагато отвернулась,  словно вон там, вдали, было что-то безумно интересное. А когда перевела дух и почувствовала, как нахлынувший жар отступает от лица, снова посмотрела перед собой. С диким гвалтом чаячий молодняк поднимался на крыло и неуклюже лавировал над водой.
— Забавные такие, — птенцы, правда, были не способны хоть как-то повлиять на ситуацию. И если они с Лиамом действительно решили подружиться, то, наверное, для начала нужно хотя бы получше друг друга узнать. С этим, конечно, было откровенно страшновато, потому что даже простая лиса, вообще мимо пробегавшая, обернулась в итоге довольно странным поворотом, а ещё было непонятно, потому что о чём вообще говорить с парнем? Ну в смысле, вроде и о чём угодно, но это к той же Мэй или Линдси можно подойти и ближайшие два часа рассказывать за милого увиденного котёнка, а тут такое уже не прокатит, нет? 
И Гейб, который вроде как вообще стремился дружить со всеми, не был примером. Хотя бы потому что у Нимфы характер прямо противоположен Вашингтону.
Но если не начать хоть с чего-то, то само собой, как по волшебству, ничего не произойдёт и не изменится.
И начинать было хоть и мучительно, но нужно.
— Слушай, может… — девушка замялась, опустила взгляд на свои колени. Нагато вздохнула, чуть прищурившись посмотрела на солнце в небе и решила, что будь уже что будет и почему это разговоры должны её пугать сильнее, скажем, Глубинных?
— Я немного понятия не имею что сейчас делать, поэтому, может, просто сыграем в игру вопрос-ответ? Ну… чтобы хоть узнать друг друга получше, — закончила она как-то совсем тихо.

[icon]https://i.imgur.com/5cIgeEq.jpg[/icon]

+2

21

Тина пригубила глинтвейн нерешительно, как… ну, как человек, впервые пробующий напиток мало того, что незнакомый, так ещё и неразрешённый уставом. Лиам до этой минуты только поглядывал на неё коротко и быстро, чтобы в равной степени не смущать и не смущаться самому, но теперь любопытство временно перевесило неловкость, и он выжидательно уставился в лицо девушки, ожидая реакции. В принципе, он был готов, что угощение не придётся ей по вкусу, главным образом потому, что она вряд ли пила вино раньше, тем более горячее. С непривычки… наверное, не очень приятно. Но вердикт Нагато звучал как “довольно вкусно”, а потом она отвернулась, оставив Вашингтона недоумевать. Он несколько секунд смотрел ей в затылок, а потом уставился на стакан в своих руках, снедаемый каким-то дурацким чувством, имя которому дать не получалось, потому что ощущения были сложные и непередаваемые. Посидев так немного, он тихонько вздохнул, решив, что всё.
Он завязывает предугадывать её реакцию.
Сразу стало немного легче и почему-то веселее. Лиам вернул взгляд к сверкающему на солнце заливу, чайкам, качающимся на волнах, теряющейся в голубой дымке линии берега, и сделал глоток. Глинтвейн был хорош: пряный, терпкий, в меру сладкий, в горле превращался в жидкий огонь, стремящийся вниз и растекающийся в груди. Он, правда, не рассчитал и глотнул зараз слишком много, обжёг язык и почти поперхнулся, но сумел справиться и только сдавленно кашлянул в ладонь. Почему-то тянуло улыбаться, причём широко и наверняка абсолютно дебильно, но он постарался взять себя в руки, чувствуя, что это как-то ненормально. Чего это он вообще так развеселился? Ну, подумаешь, ни разу не угадал. Она же девчонка. Всё в порядке!
От подобных рассуждений захотелось не только улыбаться, но и потянуло на смех, и Лиам отвесил себе мысленную затрещину.
Так, блять. Хватит, успокоился.
Отставив глинтвейн, парень зажмурился и с силой потёр лицо ладонями, потом глубоко втянул холодный морской воздух. Это просто нервы, ничего страшного, сейчас всё будет в порядке, особенно, когда он прикончит этот стакан. И покурит. Он согласно промычал “угу”, глядя на птиц, которые, и правда, очень потешно пытались лететь, беспомощно маша крыльями, когда их сносило в сторону, нащупал в кармане помятую пачку. Покрутил головой, оценивая направление ветра. Дуло преимущественно в лицо, так что, в общем-то, сойдёт.
Он замер, прикрыв зажигалку ладонью, но так и не чиркнув, искоса глядя на Тину, когда она произнесла “слушай”. Закурил только, когда она закончила фразу.
Честно говоря, от этого “немного понятия не имею, что сейчас делать” ему круто полегчало.
— А давай! Я тоже понятия не имею, что делать, — признался Лиам, глянув на Нагато, спрятав улыбку в ладони, затягиваясь. Он выдохнул вверх. — Так что мы с тобой в одной лодке, и мне нравится твоя идея. Только ты первая. Я сегодня уже назадавал тебе вопросов, так что это будет только честно.
[icon]https://i.imgur.com/BwR6n8U.png[/icon]

+2

22

[( ± _ ± )]

От того, что это всё не для неё одной  неловко и странно, становится чуточку легче. В одной лодке, значит? Лодки в лодке, каламбурчик получался средненький, но Нагато тихо хмыкнула, спрятав за новым глотком улыбку.
— Ладно, — кивнула девушка соглашаясь с тем, чтобы спрашивать первой. И, наблюдая за неуклюжими птенцами, чуть нахмурилась. Придумать какой-нибудь дурацкий вопрос вот так с ходу оказалось не просто. Придумать не дурацкий вопрос куда как проще и легче, да и не запрещено, в общем-то, но что угодно из разряда “какое у тебя любимое время года?” казалось скучным. Тем более что в том же Порвенире номинально время года вообще одно – холодное, и плевать ему на все человеческие календари вместе взятые. Зазеленело вон что-то из последних сил и вопреки морскому ветру и хватит.
Шмыгнув носом и уловив горьковатый сигаретный запах, Тина обернулась к Лиаму, а вопрос появился как-то сам собой. Не дурацкий, но и не совсем пространственный.
— Это третья или четвертая уже? — Две, кажется, было в поле, а потом… кажется, что эта всё же третья. За сколько по времени? Почти что час или уже больше? — Почему ты курить начал? Это правда, что ли, так происходит, что раз попробовал и всё, в привычку уходит?

— М-м… третья, — пробормотал Лиам, стряхнув пепел в сторону и прикрыв сигарету от ветра. О том, что ещё где-то около шести или семи было на базе, он решил промолчать. Почему-то. — Хм-м, — парень сморщил лоб, задумавшись и вспоминая год между тринадцатым и четырнадцатым днями рождения. Адовый по всем фронтам, потому что он сам в это время был абсолютно невыносим. — Ну, выпендривался, как мог. Нарушал все правила подряд и всё время мало было, так что… На самом деле, — он затянулся, — надо было просто пороть до кровавых соплей, а Дикинсон жалел. Ну, или всё-таки заставлять меня успокоительные пить. Или всё вместе.
Он хмыкнул, дотянул сигарету и затушил её о подошву, а окурок снова бросил обратно в пачку. В ней, кстати, оставалось всего четыре, и нужно будет взять ещё, раз уж он в городе.
— Ну, и всё-таки немного не так. То есть, у кого-то и с первой сигареты, у кого-то со второй-третьей, но оно сначала в зависимость уходит, а уже потом в привычку. Вообще очень сильно зависит от человека. Кого-то вообще не берёт, как Дэна, например.

— А он тоже курит или пробовал? — Тина искренне удивилась, потому что не помнила Дениса с сигаретой, но это вообще мало что значило. Курить, конечно, запрещено, но если совсем демонстративно не наглеть, то глаза на это, как и некоторые другие мелочи, закрывают. Вроде им и так нелегко, так пусть хоть какая-то отдушина будет.
— Гейб обещает бросить, как, — Нагато запинается, чтобы перефразировать получше и мягче, избегая опасное слово “дом”, — служба закончится. У тебя нет подобного плана, человек и пароход?

— Пробовал. Почти все у нас пробовали. Парни, по крайней мере.
Вашингтон поёрзал и сменил позу, поджав под себя одну ногу. Стакан в его руках уже ощущался скорее тёплым, но напиток внутри был ещё достаточно горячим, чтобы как следует согревать.
— Нет, — он прищурился, посмотрев, наконец, на Тину. — Я же просто выпендриваюсь. Может быть, когда-нибудь мне надоест. Я ответил на твой вопрос?

Уже было открыв рот, чтобы что-то то ли спросить, то ли ответить на это всё, Тина только вдохнула прохладного воздуха и как-то смутилась под встречным взглядом. Подмывало посмотреть в сторону и отмахнуться нейтральным “ага”, только нифига вот не “ага”, хотя на вопрос, в целом, Вашингтон и ответил.
Хмыкнув и сделав небольшой глоток, Нагато ещё раз быстро взвесила ситуацию и всё же спросила:
— Зачем? У Дикинсона терпения, как у буддийского монаха, да и глупо пытаться его доводить, а производить впечатление у нас тут не на кого.

— Как это? — хмыкнул парень. — А как же ты?
Ляпнул, как обычно, не подумав, а смысл дошёл спустя секунду. Краска бросилась в лицо, Лиам смутился и отвернулся. Отвлёкся, называется, и расслабился за сигаретой и болтовнёй про сигареты, а теперь уши горели, что твой факел, хоть и не понятно ещё, с какой стати.

Как хорошо, что Тина в этот момент не сделала новый глоток – поперхнулась бы. А так, секунду спустя, подняла на Лиама задумчивый взгляд, но тот смотрел на залив и чаек.
— Гонишь, — тихонечко фыркнула Нагато, прекрасно понимая, какой это бред. Они и до марта не то чтобы общались, потом было полгода ледяной ненависти и редких уколов раздражения, а после августа два с хвостиком месяца непонятно чего… В общем и целом хватало всякого, но на попытку произвести впечатление это, кажется, не тянуло.
— Если уж хочется кого-то впечатлить, то с Линдси это вообще просто, — про то, что та влюбляется вообще по три раза на неделе (и каждый раз как в последний) и так все знали и добавлять это Нагато не стала.

[icon]https://i.imgur.com/5cIgeEq.jpg[/icon]

+2

23

На душе было как-то очень… неоднозначно. Лиам нахохлился и раздосадованно уставился на сверкающее бликами море, подперев голову рукой и вцепившись зубами в ноготь на большом пальце. От прозвучавшего сзади “гонишь” стало ещё неоднозначнее, и он нахмурился сильнее, злясь на себя и свой длинный язык.
Так и тянуло сказать, что нет, не гонит ни разу, но сразу за этим пришлось бы объясниться, и вот тут мысли сваливались в кашу. Как внятно донести до Тины, что произвести на неё впечатление пытались время от времени если не все, то многие, независимо от возраста, он придумать не мог. То, что многие мечтали прям всерьёз – тоже. То, что на фоне этого сказано было наполовину в шутку с долей шутки – как-то тем более, потому что хуже попытки оправдаться, чем “я пошутил”, вообще ничего не могло быть, и Гейб его в этом случае закопает живьём, если узнает. То есть, если бы она поняла отсылку и фыркнула в стиле “ой, ну да, конечно, ты-то”, то было бы ок, а в этом её “гонишь” ни намёка что-то не прослеживалось, и то ли Тина серьёзно не замечала внимания мужской половины лодок, то ли считала, что уж на неё точно никто не будет производить впечатления, то ли всего понемногу, и одно из другого само собой росло. И если так, это ж придётся пытаться объяснить, откуда это всё, и о нет, рассказывать ей, что она, вообще-то, красавица, Вашингтон был не готов: он ещё собирался пожить, а не сгореть от смущения здесь и сейчас.
Ну и он всё-таки не пытался произвести на неё впечатление. Он с ней дружить пытался, а не вот это всё.
Так что ничем хорошим этот разговор закончиться не мог бы, и Лиам промолчал, хоть и гадко было – жуть! Но он пообещал себе, что как-нибудь, наверное, ей намекнёт, если к слову придётся. Похоже было, что “самая неприступная девушка Порвенира” просто не в курсе дел, а не то чтобы ей это не интересно, как казалось.
— Так это же не так интересно, когда просто, — пробурчал он, всё ещё пытаясь справиться с предыдущим приступом смущения.
А потом снова секунда, и…  “Так нет, погоди, не то”, – от осознания, что он брякнул теперь, его вдруг бросило в холод. Господи… почему он не может просто заткнуться и не делать всё хуже?
[icon]https://i.imgur.com/BwR6n8U.png[/icon]

+2

24

Глинтвейн, судя по всему, делал своё дело. Потому что Тина не смогла бы даже самой себе объяснить, чего так пристально наблюдает за Вашингтоном, словно ждёт чего-то… ну, практически конкретного, но при этом чего именно сама же и не понимает. Ждёт и всё, точка. И когда Лиам не говорит ничего, даже воспринимает это как-то нормально, ну просто потому что… ладно. Но парень бурчит себе под нос то, на что не обратить внимание просто невозможно.
— Не интересно? То-о-о-е-е-сть… — растягивает она гласные и замолкает, трансформировать слова в вопрос с ходу не получается.  Поставив рядом с собой всё ещё не пустой стакан Тина отклоняется назад, запрокидывает голову и всматривается в синеву над головой, раздумывала, стоит ли вообще что-то спрашивать, ну просто потому что… что?
Нагато не очень-то интересовали любые отношения – факт максимально очевидный для неё и не всегда очевидный для окружающих. Что-то она игнорировала буквально на автопилоте, а что-то осознанно, решив для себя, что, во-первых, у неё совершенно нет времени на разные душевные страдания, а во-вторых, как-то не очень разумно привязываться к человеку, когда у них тут, как бы, война. И Тине во всём этом, конечно, серьезно помогало всякое отсутствие влюбчивости, равнодушие к любым комплиментам в кооперативе с самокритикой и исправленный баг, из-за которого в голове некоторых девочек от единственного сказанного “Привет” уже представляется, как выходишь замуж и живёшь с объектом “вечной любви” долго и счастливо. Единственным исключением стал Денис с которым, видимо, сработал стадный инстинкт, но, как хотелось думать Тине, присутствие откровенно идиотских мыслей в своей голове она ничем не выдала, а последнюю пару месяцев при виде их красавца авианосца сердце уже предательски не ёкало, а мысли от необходимости разговора не путались. 
И на фоне всего вот этого можно было понять чужое “не так интересно”. Может быть поэтому каждая новая “вечная любовь” Линдси и не живёт так долго? Не интересно, просто напросто.
— Хотя логично, пожалуй, — подводит она черту своим размышлениям и, снова сев прямо, пожимает плечами и поправляет растрепанные ветром и кустами волосы. Улыбается даже, чтобы как-то сгладить возможную неловкость.  — Предлагаю сделать вид, что последней части разговора не было. И пусть уже будет твоя очередь задавать вопросы.

[icon]https://i.imgur.com/5cIgeEq.jpg[/icon]

+2

25

Сзади прозвучало такое задумчивое “то-о-е-есть”, что Лиам напрягся, ожидая вот-вот услышать что-то… возмущённое, наверное. Негодующее. Саркастичное. Типично-девочковое, словом. Девочки, почему-то, очень обижались на подобное. Вашингтон даже был невольным свидетелем, когда в ответ на похожую фразу автору прилетела звонкая пощёчина и сверху плюнули ядом: “Это тебе что, спорт?!”. Быть может, такая бурная реакция была потому, что отношения у говоривших как-то не клеились к тому времени, но сам факт заставлял задуматься. Не понять, в чём, собственно, дело, конечно, но намотать на ус, так сказать.
И вот Тина выглядела, как типичная девочка, и в душе, наверное, тоже была девочкой, и ждал он теперь чего-то такого, но молчание сзади тянулось и тянулось, как будто кто-то паузу поставил и забыл, что продолжение должно быть. Лиам даже покосился осторожно, чтобы убедиться, что Нагато всё ещё здесь, а не ушла потихоньку. Взгляд наткнулся на носки её сапожек, и парень снова уставился в траву, гадая, что же она такого может думать так долго. Уж не затишье ли это перед бурей? Прочитает ему лекцию, что это не спорт, потому что, например, внимание должно быть непременно искренним! Или скажет такая, что он всё-таки слишком дурак, и ничего не выйдет у них такими темпами. Или ещё что. И чего бы ему не думать сначала, а говорить потом?
Сзади, наконец, донеслось: “Логично, пожалуй”, – и Лиам оставил в покое ноготь и обернулся, недоверчиво посмотрев на девушку, будто искал подвох. Но ответная улыбка (вторая) выглядит спокойной и лёгкой, а ещё как-то неуловимо меняет всё её лицо, что вроде и та же самая Нагато, а вроде и кто-то незнакомый совсем. Впрочем, почему же “вроде”, они же тут как раз тем и занимаются, что пытаются узнать друг друга получше, разве нет? Почему тогда это так его удивляет?
Вашингтон несколько секунд помедлил, взглядом то и дело цепляясь за улыбку, а потом недоверия в его лице стало поменьше, но прежде чем сказать что-то ещё, он задумчиво уставился на свои ботинки. Вспомнил, что буквально минут десять назад уже решил, что пытаться угадать её реакцию дело неблагодарное, только шаблон рвётся без конца, но он всё равно непроизвольно чего-то конкретного ждёт. Может, всё-таки попробовать положить бедный шаблон в сторонку? Как будто он впервые её видит. Даром, что на одной крохотной базе да в одной флотилии несколько лет, они сейчас разговаривают, можно сказать, второй раз в жизни. Третий, если считать то фиаско в марте за разговор, конечно. Лиам глубоко вздохнул, закрыв глаза, а потом отпил из своего стакана.
Ладно, стоит попробовать всё-таки ничего не ждать. Даже такого, “типично девочкового”.
— Давай, — согласился парень, наконец, и помедлил, глядя на кружащих в небе чаек. Они пронзительно кричали. — Мне всегда было интересно, почему ты никогда не нарушаешь правил? — Он взглянул на Нагато. — Никаких, даже самых незначительных и глупых. И как тебе удаётся все помнить и следовать им всем сразу? Это ж со скуки умереть можно.
[icon]https://i.imgur.com/BwR6n8U.png[/icon]

+2

26

Недоверия и подозрительности во взгляде Лиама столько, что через несколько затянувшихся секунд у Тины возникает желание по-секрету признаться, что у девочек тоже есть своё “не так интересно”. Ну а как ещё объяснить, что хорошие мальчики отправляются во фрэндзону, чтобы девочка продолжала спокойно тосковать и умирать по кому-то совершенно недостижимому? Хороший и влюблённый мальчик вот он, рядышком, и шаг ему навстречу очень даже объясним вот этим “не так интересно”. Паранормально и странно, но ничего не поделаешь, возраст у них такой.
Но Лиам сам собой как-то отвисает, недоверия во взгляде напротив становится меньше и Тина чувствует радость и облегчение от того, что тайна останется тайной и не придётся объяснять эту странную женскую логику тому, кто ею не обладает, хотя родство ситуаций оставляло шансы на успех, но всё же. 
— Ум, — задумчиво отзывается Нагато на вопрос и, сделав из стакана глоток, посмотрела снова на небо, словно там мог быть заготовленный заранее ответ.
— Привыкла так, наверное, — такой ответ не то чтобы чёткий и совершенно ничего не объясняет. Тина даже пожимает плечами, понимая, что иначе объяснить ей и самой сложнее. Она ведь и правда просто привыкла.
— Ну… как-то так дома было принято, — и это вновь прозвучавшее “дома” не оставляет за собой осадок из горечи, даже к мыслям репьём не цепляется и девушка продолжает спокойно и просто, — хотя не то чтобы там было много правил, всё очень простое и интуитивное и… как у всех, наверное, вроде “не трогай провода и розетки”, “не повышай голос на взрослых”, “не спорь с бабушкой” и “обязательно ешь брокколи”.
Тихонечко фыркнув, Нагато повертела в руках больше не горячий стакан, но глинтвейн внутри ещё был тёплым.
— Может из-за младшей сестры? У нас разница в пять лет и я с детства с ней возилась, привыкла, что отвечать нужно за двоих, а не только за себя, и что нужно быть хорошим примером для подражания.
Тина снова пожимает плечами, потому что сама толком не знает, почему именно так. Привитая с детства ответственность? Какие-то исключительно личные черты характера? Понимание, что если правило есть и выглядит оно разумным, то зачем идти наперекор, его ведь не просто так же придумали, верно? Всё это вместе?
— Наверное, мы просто по-разному взрослели и у меня нет желания выпендриваться и бунтовать. 
И это выражалось не только в отношении к правилам. Даже если сравнивать Тину с другими девочками, получалось, что Мэй и Линдси более… лёгкие, что ли. Не всегда думают о последствиях, без проблем идут на мелкие нарушения, часто меняют приоритеты и вообще не всегда их разумно расставляют. Это и не плохо, если не причиняет никому вреда, но Тине этого просто… не хотелось? Правила упорядочивали расписание и жизнь и Нагато не была против.
Поэтому фраза, что “Тина Чедвик нарушает правила”, — звучала странно и как очень неудачная шутка.
Правда, если честно признаться, сегодняшнее нарушение правил (а их уже два!) пока что оказалось довольно приятным. Но вслух этого говорить Тина, конечно же, ни за что не собиралась.

[icon]https://i.imgur.com/5cIgeEq.jpg[/icon]

+1

27

[٩(。•́‿•̀。)۶]
— Хм-м-м, — протянул Лиам, вертя свой стакан в пальцах, покачивая его из стороны в сторону, заставляя напиток внутри плескаться.
Ответ получился понятным, и безо всякого секрета вроде “на самом деле я нарушаю их тайком, когда никто не видит” или “если в тексте заменять каждое слово ‘запрещается’ на что-нибудь смешное, то помнить легче”. Просто привыкла, из дома. Если так подумать, выходило, что Тина была примерной дочкой и заботливой сестрой, маленьким человечком, на которого можно положиться. В общем-то, это вполне согласовывалось с тем, чтобы находиться в гармонии с окружающим миром, в том числе социальным миром вокруг, а гармония – это то, что у навахо было за основу, как он понял. Да и, наверное, у неё дома порядки были строже, и никто особенно не спрашивал, хочет она что-то делать или нет: надо и всё, и оттуда всё и пошло. И про “выпендриваться” всё верно, конечно, но…
— И что, — он посмотрел на девушку, — тебе никогда не хотелось ничего нарушить? Вот ни разочка?

— Ну… — как-то стушевавшись и замявшись, Нагато покосилась в сторону Лиама так, словно собиралась поведать ему как минимум невероятную тайну, но не была уверена, что тот достоин такой чести. Хотя дело было вовсе не в таинственности, просто признаваться в таком… странно немного, что ли? Вроде и обычная вещь, а как-то неловко.
— Хотелось, конечно, — и добавляет, чуть помедлив, — да и хочется, порой, но…

— Но-о? — подбодрил её парень.

— Но я понятия не имею, как это делается, — чувствуя, что снова краснеет, Тина отводит в сторону взгляд и отпивает из стакана, чтобы чем-то себя занять, — звучит странно, но факт.

— О… о-о-оу, — задумчиво протянул Вашингтон, чувствуя, как уголок губ сама собой потянула ухмылка. Недоверчивая, но с приятным предвкушением (как будто Тина сказала, что Рождество уже завтра, например) и одновременно с этим максимально шкодная. Хотя что уж. От прозвучавшего признания и красивого пунцового оттенка на смуглых щеках, от того как почти “по-секрету” Нагато это всё поведала, он почему-то почувствовал себя так, будто Рождество наступило прямо сейчас. “Тина Чедвик хотела бы нарушать правила, но не знает как”. И пофиг, что ему никто никогда не поверит, этот секрет теперь его личный. — Так это, получается, — медленно произнёс он, — сегодня у нас типа мастер-класс, да?

Стало внезапно как-то слишком жарко, что Тина даже потянула за шарф, постаравшись его ослабить, каким-то краешком сознания понимая, что всё дело исключительно в этом ужасающем смущении. И ухмылка Лиама читалась совершенно неоднозначно, но выглядел он в эту секунду как человек бесконечно довольный жизнью в целом и самим собой в частности.
— Ой, — она запнулась, так и не сумев с ходу разобраться чего хочет в это мгновение больше всего: перестать уже смущаться и краснеть или хотя бы убавить градус радости в улыбке напротив.
— Даже не знаю, это же такая честь получить урок от великого магистра Ордена Раздолбаев, — кое как расправившись с шарфом и сжимая его теперь в руках, Нагато ворчливо фыркнула и, сама того не ожидая, рассмеялась.

Лиам тоже фыркнул и расхохотался: сразу и искренне, зажмурившись и запрокинув голову, – от души. Не раздумывая, просто потому что это действительно было смешно, и потому что невозможно было не поддержать.
Как-то фоном текла мысль, что Тина, оказывается, могла залиться краской ещё больше и смутиться окончательно, и, Господь Всемогущий, это было потрясающе. Наверное, потому, что она всегда была такой закрытой и скованной, вечно молча себе на уме, слова лишнего не скажет и лишний раз из комнаты не покажется. На “трудных щах”, как любил поговаривать сам же Вашингтон (вполне осознавая, что его собственные щи ни разу-то не проще). А теперь вот от всего этого неуютного ёрзания и терзания шарфика на человека стала похожа, а шутка доделала остальное, и теперь она вот хохочет, кажется, уже больше от того, что они тут на пару заливаются.
Ощущение было, будто вот она настоящая Тина, а не достоверно раскрашенная под неё фортификация, как обычно.
И смеяться с ней вместе было невероятно здорово. Не говоря уж о том, что уже он лет сто, кажется, так не веселился.
— Между прочим, — выдавил Лиам сквозь смех, вытирая выступившие слёзы манжетой, — без ложной скромности могу заверить, что лучше меня в этом деле тебе никого не найти.
Он преувеличенно гордо приосанился и задрал нос до самого неба, но почти сразу фыркнул и снова рассмеялся.
— Ох, — Вашингтон в конце концов выдохнул, успокаиваясь, но всё ещё улыбаясь, и посмотрел на Тину: с немалой долей лукавства во взгляде – и гораздо теплее, чем раньше. — Ну, и как тебе, кстати? Нарушать правила. Нравится?

Смеяться вот так оказалось… да просто отлично, даже когда сам по себе повод уже не смешил и больше заражал смех рядом. И, кажется, она вот так вот, чтобы до слёз, не смеялась целую вечность.
А ещё казалось, что все эти четыре года она знала (насколько это вообще возможно, не общаясь) какого-то другого Вашингтона. Тот, другой, был вечно хмурым, а ещё едким, что даже подходить не хотелось, не что разговаривать дальше дежурных и просто необходимых фраз. И вот уже другой Лиам хохочет рядом и картинно задирает нос, вызывая новую переливчатую волну смеха.
Кое как успокоившись, Нагато краешком шарфа вытерла выступившие на глаза слёзы, а потом уткнулась в него носом, сделав глубокие вдох и выдох.
— Честно? — Убирая от лица шарф, Тина лукаво улыбнулась, прикидывая, стоит ли в обмен за это знание что-то просить. Получалось, что однозначно стоит, но вот что? Посмотрев на небо, залив с крикливыми чайками и стаканчик, стоящий рядом, девушка вспомнила про оставленный (и благополучно забытый) имбирный пряник в кармане своей куртки и победоносно улыбнулась. — Хммм… Отвечу, если отдашь пряник.

Ой, да ладно? Серьёзно? Лиам смотрит на неё с равной долей недоверия и восхищения, потому что такой внезапный финт заслуживал именно этих чувств и именно в такой пропорции.
— За всё надо платить, да? — спросил он, глядя на Нагато искоса и хитро, как бы говоря: “Ну, что ещё у тебя в рукаве?”. Медленно, не отводя взгляда, выудил из кармана пряник и протянул его девушке. Вот прямо с таким видом, с которым можно протянуть внезапно затребованную за ответ плату. На самом деле он и так собирался его отдать, но не говорить же об этом! Тогда ведь станет совсем “не так интересно”.

— Конечно! Тем более нужно платить за тайны Ордена последователей Устава и Правил, — принимая протянутый пряник, Нагато довольно улыбнулась, но потом постаралась нагнать на себя максимально серьезный и важный вид, выдавали её, правда, глаза, по-прежнему смешливые. Девушка оглянулась по сторонам, словно выискивая возможных шпионов, отодвинула в сторону свой стаканчик, чтобы не опрокинуть, и придвинулась ближе. Потянулась вперёд и вверх, чтобы прошептать на ухо (а как ещё важные тайны сообщать? Не кричать же о них, в самом деле):
— Нравится, — и села прямо.
— Джонатан на тебя будет смотреть ну очень укоризненно, — уже не шепотом, тихонечко шурша конвертиком, через секунду добавив, — а на меня разочарованно. Но что поделаешь, на этой стороне Силы оказались имбирные пряники.

— Да пусть смотрит, — смущённо пробормотал Лиам, густо покраснев и держась за ухо, которое горело сильнее всего.
Этот вот манёвр оказался ещё более внезапным: он даже не подозревал, что она так умеет и наклонился поближе, когда девушка придвинулась и потянулась вперёд, а теперь под ладонью было ощутимо горячо, а ему самому ощутимо неловко и от признания, и от воспоминания о коснувшемся кожи шёпоте.
А Тина, как ни в чём не бывало зашуршала обёрткой и теперь с самым довольным видом укусила пряничек.
— Гм, — кашлянул Вашингтон, убрав руку и отведя взгляд, беспокойно повертел свой стакан и отпил из него ещё, в слабой надежде, что чуть-чуть успокоится. Внутри оставалось совсем немного, правда. — Я, э-эм… рад это слышать. Правда, — от этого он смутился ещё больше и вынужден был глубоко вздохнуть, чтобы хоть как-то взять себя в руки. — Гм, ладно. Твоя очередь.
[icon]https://i.imgur.com/MlMjYTG.png[/icon]

+3

28

[(ノ◕ヮ◕)ノ*:・゚✧ ✧゚・: *ヽ(◕ヮ◕ヽ)]

— Мммм… — задумчиво промычала Тина, дожевывая вкусный пряник и глядя на чаек. На птиц она смотрела сейчас в основном для того, чтобы не смотреть на Лиама: смущённого и покрасневшего, и больше думала не о вопросе, а о том, что смущением отплатила за смущение. Честно! Хотя она не то чтобы именно этого добивалась. Вообще ничего не добивалась, как-то само собой получилось.
С дурацкими вопросами по-прежнему было как-то тяжко, а не дурацкие казались слишком скучными. Мысль зацепилась за упомянутые ордена, повертелась вокруг “Звёздных Войн”, а потом внезапно перескочила на Орден Феникса из “Гарри Поттера”.
Потянуло спросить что-то за факультеты Хогвартса, куда Лиама могла бы распределить Шляпа или куда ему самому хотелось бы попасть? Но Нагато решила, что ответ напрашивался и так очевидный, поэтому подумала ещё немного, успев сделать новый глоток и покачала из стороны в сторону стакан, пытаясь определить сколько там осталось:
— Вот представь, — начала Тина, стараясь подобрать слова как можно проще, чтобы вопрос звучал легче, — что в  мире Гарри Поттера ты уже сдал экзамены и закончил школу. Кем бы ты тогда был? Кем работал?

Услышав вопрос, Вашингтон задумчиво хмыкнул из-за краешка стакана, встряхнул его, убедившись, что внутри ничего не осталось, и отставил в сторону. Пока Тина размышляла, краска почти сошла с его лица, и стало, в целом, нормально. Оставалось только постараться не вспоминать это её довольное “Нравится!” горячим шёпотом, и можно было не опасаться сгореть от смущения в ближайшее время. И что только на неё нашло…
Парень повёл плечами и потянулся, разминая спину и пытаясь вспомнить, чем вообще занимались волшебники в мире Роулинг, когда не боролись с Волдемортом и Пожирателями Смерти.
— Ну-у-у… сразу после выпуска меня бы вряд ли привлекало Министерство магии: бюрократия эта, бумажки, ходить и занудствовать, что то нельзя, это нельзя… так что это мимо. Мне всегда нравился Чарли Уизли, который где-то в Румынии драконов разводит, возможно, я постарался бы попасть в эту область, в конце концов, что может быть круче драконов? Так что это, либо мётлы! — Парень вдруг оживился, будто его осенило гениальной идеей. — Мне всегда казалось странным, что у них есть только дорогущие Нимбусы и все остальные, которые даже упоминать не стоит. Было бы здорово закопаться в эту область, поразбирать чары на других мётлах и в конце концов утереть нос этим Нимбусам. Конкуренции там явно не хватает, вот что!

— Ну да, ты и занудство не созданы друг для друга, — допивая остатки глинтвейна, Тина улыбается на полученный ответ. — Ну да, с мётлами всё как-то просто. Выкатывается раз в какое-то время более классная версия и всё, а потом появляется супер-крутая Молния и утирает нос всем и сразу. А что, только бы наложенные на них чары разбирал? Сам бы в квиддич не подался?

— Ну, не только разбирал, — согласился Вашингтон, — свои чары тоже придумал бы: на одном опыте предшественников далеко не уедешь и никого не обойдёшь. Но квиддич, эхм, не знаю, — он нахмурился. — Квиддич это спорт, а профессиональный спорт это всегда перегибы. Так что любительский, может быть ещё… но мне, честно говоря, правила не нравятся, — неохотно признался он. — Игроков на замену у команд нет, например. Выбили бладжером вратаря, и потом вражеская команда имеет вас во все кольца. Тут или уходить в глухую защиту, или в безудержную атаку, но оставлять ворота без присмотра – это бесплатный гол, считай. И снитч этот ещё, как джекпот. Ловец, поймавший снитч, фактически обесценивает усилия обеих команд, потому что снитч стоит, как пятнадцать голов, это как-то сильно круто. В общем, — он поморщился, но сразу просветлел, подумав про другое. — Вот гонки какие-нибудь, это да. Или, скажем, м-м, соревнования по высшему пилотажу! Авиашоу на мётлах, это было бы здорово. С помощью волшебства таких эффектов накрутить можно было бы!
Вашингтон энергично взмахнул руками, приглашая представить, каких крутых эффектов можно было бы накрутить.

— Если бы ещё маги знали такое слово, как “авиашоу”, — тихонечко фыркнув, Нагато сняла со своего стакана крышку и внутрь спрятала пустой конвертик, оставшийся от одного из пряников, после чего обратно закрыла стакан и отставила его в сторону, — но, думаю, эффект был бы мощный. И хоть что-то ещё появилось бы, а то у них других активных видов спорта, считай, и нет. Твоя очередь спрашивать, м?

— Да уж, — согласился Лиам. — Этим волшебникам вообще не помешало бы подсмотреть у магглов пару идей. Хм-м… — он задумался, а потом снова обернулся к девушке. — Погоди. Ну, а ты? Кем ты себя видишь в мире волшебников, м?

— Ну, — Тина почесала кончик носа и посмотрела сперва на Вашингтона, а потом на крикливых чаек, — драконология действительно звучит здорово, но… — она запнулась ровно на секундочку, а потом продолжила, — но я бы, наверное, стала магозоологом. У них же там столько удивительных и невероятных существ, изучением или разведением которых можно было бы заниматься.

— Магозоология, да? — Задумчиво пробормотал парень. — Ты права. Думаю, там ещё и не всех магических существ нашли даже. У них, такое ощущение, что только Скамандер и занимался этим вплотную, так что работы там… непаханое поле, можно сказать. Хм…
Лиам призадумался, выбирая тему. Вопрос про волшебников ему понравился, и мысль сама перескочила в сторону книг и фильмов. Идея нашлась быстро, и, на его взгляд, не самая скучная притом.
— Кто из хоббитов во “Властелине Колец” нравится тебе больше всего?

— Ну, Ньют был одним из выдающихся магозоологов, во многом одним из первых, но, наверное ты прав, не все существа найдены и изучены. Значит, можно было бы и путешествовать, искать новые виды, книги писать, по которым бы потом в школах учились, — хорошая перспектива получалась, как ты не крути. Наверное, даже в мире без Гарри Поттера и волшебства Тина была бы не против стать зоологом, пусть и обычным, не магическим.
— А? — Вопрос застиг её врасплох, но в основном тем, что если “Хоббита” она читала, пусть и давно, ещё дома, то с “Властелином Колец” не была знакома от слова “совсем”. Знала, что есть трилогия книг (толстенных, между прочим), и что есть фильмы, но… — Я не знаю. Если честно, я не смотрела.

[icon]https://i.imgur.com/5cIgeEq.jpg[/icon]

+2

29

[Ψ(`_´ #  )↝]
— Как? — Опешил Вашингтон, уставившись на девушку со смесью недоверия и подозрительности, будто пытался решить, уж не прикалывается ли она. — То есть “Звёздные Войны” ты смотрела, а “Властелин Колец” – нет?

— Ну вот как-то так, — пожимая плечами, Тина почувствовала странную неловкость, — до кинотеатра было далеко, поэтому большинство премьер всегда проходили мимо. А по TV смотреть, ну или даже скачать и потом посмотреть не всегда время было. Да и скорость интернета в пустыне, знаешь ли, так себе…

— Премьер?! — Лиам поперхнулся, не определившись, это вот он сейчас негодует или изумляется. — Все три фильма вышли ещё до нашего рождения, какие премьеры! Ну, а как же DVD? Хотя бы прокат?! Совсем ничего?

— Я же в общем про ситуацию объясняю, — выставив вперед руки, как бы в примирительном жесте, Тина не совсем понимала причину такого искреннего негодования. Ну не смотрела фильм, не катастрофа же, в самом деле,  — да ничего же страшного, это явно не единственный фильм, который я в своей жизни пропустила.

— Это один из самых красивых, эпичных и волшебных фильмов, которые ты пропустила, — заявил парень, для большего веса наклонившись ближе и очень серьёзно посмотрев ей в глаза. Потом он отодвинулся, пробормотал: “Боже, не могу в это поверить”, – запустив обе руки в волосы и взъерошив их ещё больше, глубоко вздохнул и принял вид человека, который точно знает, что делать. — Ты говорила, что не знаешь, что будет сегодня вечером, да? — Вашингтон косо взглянул на девушку, и улыбка у него при этом вышла очень лёгкая, но очень хитрая. — Хочешь, расскажу? — Он подмигнул.

— Эээм? — Отклонившись до этого назад Нагато снова села прямо, в равной степени смущённо и растерянно глядя на Лиама и пытаясь угадать такую перемену настроения от шока до… чего? — Чего?
Озвучила она свою бессвязную мысль, никак толком не связанную ни с вечером, ни с планами на него. Сбивала ещё с толку вот эта улыбка напротив, ровно такая, словно Тина уже заключила сделку с Дьяволом и согласилась как минимум на десяток новых нарушений правил, к чему была совершенно пока не готова.

Вашингтона такое искреннее замешательство порядком развеселило, но он сдержался и не фыркнул, чтобы не смущать девушку ещё больше. Испугается ещё, и никакого ликбеза не получится…
— Ну, — парень даже взгляд в сторону отвёл и уставился на горизонт, — я, конечно, не гадалка, но скорее всего случится следующее. Мы ещё немного зависнем в Порвенире, а на закате вернёмся на базу. Засветимся где-нибудь перед Дикинсоном, ну, вроде как и не уходили никуда, а потом пойдём смотреть первую часть. Я видел у нас в игровой DVD с расширенным изданием, как раз то, что надо. Что скажешь?

Ну просто удивительное рядом. Ещё час назад она даже не знала о чем они с Вашингтоном (!) вообще могут разговаривать, а утром совершенно не предполагала, что окажется в городе, без разрешения, в самоволку, спасаясь бегством от Филча, опять же, с Вашингтоном (!). Пожалуй, что и вечер за просмотром фильма (с Вашингтоном!) отлично завершал бы этот странный марафон внезапных событий.
— А до отбоя разве успеем посмотреть?

— Нет, — Лиам пожал плечами, очень притом равнодушно, — но никто не будет проверять, лежим ли мы по кроватям, так что, если не шуметь, можно хоть до утра зависнуть. Одна бессонная ночь всё равно погоды нам не сделает, так что тут тоже беспокоиться не о чем. Я развеял твои сомнения?

“Нет”, — Тина и сама до конца не понимает, что именно её во всей этой затее так смущает. Ну или настораживает? Или, всё же, именно смущает? На фоне уже случившихся нарушений пара-тройка часов ночного бдения вне своей комнаты (можно подумать, кто-то ложился прямо по отбою спать, когда вообще можешь смело активничать целые сутки, а то и двое, и не почувствуешь разницы) выглядела сущим пустяком. Хоть до утра не спи, в самом деле, да и никому же вреда от этого не будет.
— Ну… — заминка получается какой-то продолжительной, но потом Тина выдыхает, с какой-то долей обречённости, потому что не находит существенных аргументов “против”, — Ладно, убедил, “Властелин колец”, так “Властелин колец”.

— Да не переживай, всё будет хорошо, — парень снова улыбнулся, на этот раз, как он надеялся, успокаивающе. — Я тыщу раз так делал. К тому же мне правда интересно, что ты ответишь. Я бы рекомендовал тебе почитать ещё, но это надолго. И там язык очень… м-м, пафосный, может быть не всегда просто. Но если решишь читать, я тебе помогу разобраться, что там к чему, в случае чего.

— Да неужели? — От сомнений и смущения быстро не остаётся следа и Тина прикрыла ладошкой рот, чтобы спрятать улыбку, — А я думала, что выпендрёжники не читают.

— Да ну тебя, — беззлобно отозвался Вашингтон, посмотрев на девушку с некоторой укоризной, — я к ней, а она...
[icon]https://i.imgur.com/MlMjYTG.png[/icon]

+2

30

[(^-^*)ノ]

— Прости, трудно было сдержаться, — несмотря на прозвучавшее извинение, как таковой вины Нагато вовсе не чувствовала  и довольной улыбки больше не скрывала. — Так что там со следующим вопро…
Девушка прервалась на полуслове и обернулась через плечо, привлечённая отголоском чужого спора.
— А я говорил, что нужно было сразу на набережную идти! А вы что? Кафешки, кафешки, фу… — один из мальчишек, компанию которых Тина и Лиам уже видели на пустыре, активно жестикулировал и втолковывал что-то товарищам.
— Кто ж знал? — Хмуро отозвался второй, державший в руках крупную картонную  коробку, — Они же море и так каждый день видят.
— Боже, да мы тут все живём рядом с морем и это нич… ай, ты чего?  — Получив тычок локтём в бок, мальчишка возмущённо оглянулся на товарища, а потом заметил, что их заметили. Вся компания с пустыря (и ещё один мальчик помладше, державшийся позади, видимо, старшего брата) остановилась где-то в десятке метров от пилотов.
А Нагато перевела вопросительный взгляд на Вашингтона.

Ответного недоумения в глазах у парня хватило бы на них двоих. Он едва заметно пожал плечами и снова поглядел на нерешительно топтавшихся на месте детишек, ожидая продолжения, а те, видимо, стушевались окончательно и не торопились ни подходить, ни говорить хоть что-нибудь ещё, только смотрели со смесью застенчивости и чего-то, похожего на благоговение. Последнее, правда, было очень странно, поэтому Лиам решил, что ему, скорее всего, показалось, ну или он что-то не так понял, одно из двух. Так и смотрели: Вашингтон с Нагато на детишек, а те на них, под шум ветра, прибоя и крики чаек. Пауза затягивалась, и в какой-то момент парень понял, что само собой ничего, похоже, не разрешится, и надо помочь.
— М-м, вы что-то хотели? Подходите ближе, мы не кусаемся. — Он вдруг ухмыльнулся. — Ну, я, по крайней мере.

— Эй! — Вашингтон удостоился возмущённого взгляда, а Тина вновь почувствовала смесь стыда и смущения, обжигающих щёки. Мальчишки, впрочем, осмелели и действительно подошли ближе. Только выглядеть смущёнными не перестали.
— Извините, что мы… эм… так… — выступил вперёд самый старший или смелый, с ходу сказать было сложно, да и выглядели они все ровесниками, кроме младшенького.
— Добрый день, — вежливо отозвался мелкий пацанёнок, робко выглядывая из-за спины брата.
Улыбнувшись ему, Нагато чуть качнула в воздухе приветственно ладошкой:
— Привет.
— Д-да! Привет! То есть, добрый день! — Отчаянно краснея, загалдели остальные мальчишки, а когда этот поток утих, тот, что держал в руках коробку, пристроил её на парапет и выпалил, — А подпишите, пожалуйста!
На свет появилась модель корабля, бережно удерживаемая чужими руками.
— Ого, — Тина даже вперёд подалась, с интересом разглядывая миниатюрную копию “Вашингтона”, детализированную до умопомрачения со всеми его башенками и надстройками. Мельком обернувшись на Лиама, Тина с ногами забралась на парапет, чтобы было удобнее сидеть, — смотри как здорово!

Парень только кончик языка показал в ответ на возмущённое “эй!”. Укус на его руке давно зажил, но остался шрам: ярко-розовый, постоянно попадающийся на глаза и напоминающий сразу о нескольких вещах. Вспоминать тот день до сих пор было очень стыдно, но, на удивление, шутка вышла сама собой и была, по мнению Вашингтона, вполне справедливой и забавной, и он не чувствовал по этому поводу никаких угрызений совести. А уж то, как смутилась от этого Тина, оказалось и вовсе бесценно.
Детишки тем временем подошли ближе, ужасно стесняясь и спотыкаясь на попытках поздороваться, но от озвученной просьбы и извлечённой модельки растерялся уже Лиам. Пацанёнок, краснея, как помидор, вручил кораблик пилоту, чем оставил его в состоянии “без слов”. Вашингтон покрутил модель в руках, разглядывая её со смесью восхищения и ошеломления. Количество деталей поражало, вращались башенки (все!) и антенны (которые должны), даже раскраска была такой же, как у стоящей в доке мехи. Парень спохватился и, наконец, закрыл рот.
— Ты сам её склеил? — спросил он удивлённо у мальчишки, и тот покраснел ещё больше, хотя казалось, больше уже невозможно, но теперь от гордости и удовольствия.
— Почти всю, — подтвердил он, — папа немного помогал с антеннами и, вот, — он ткнул в аккуратно выведенное название на борту, — буквами.
— Ого, — выдохнул Лиам, бросив ещё один взгляд на кораблик, и, не зная, что ещё сказать, протянул его Нагато, чтобы она тоже могла посмотреть.
— Так вы подпишете? — переспросил самый младший, нетерпеливо подпрыгивая на месте. Он уже почти полностью показался из-за спины брата.
— Подпи… что? — непонимающе моргнул Вашингтон.

[icon]https://i.imgur.com/5cIgeEq.jpg[/icon]

+1


Вы здесь » Striking Distance » Мирное время » [FB] 13.10.2023, Running away


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC