20.08.2019 Проводим очередную ревизию эпизодов и игроков, поэтому можем внезапно постучаться в личные средства связи с предложением поговорить о Боге нашем.

09.05.2019 Мир, труд, май и долгожданный дизайн! С отчётами по багам и прочими просьбами по совершенствованию всё туда же или в специальную тему. P.S. Продам душу Лукашу за оказанную помощь в исправлении уже найденных.

03.05.2019 Нагато нашла перчатку Бесконечности и собирается... Читать продолжение в источнике. На самом деле, у нас тут обещанный большой ивент, но так же эпичнее, верно?

19.03.2019 Обновление сводки и анонс большого ивента. Все подробности здесь.

18.03.2019 С небольшим запозданием мы всё-таки установили возможность использовать маску в разделе филлеров для всех игроков. Обо всех багах сообщать Нагато или M-171.

08.03.2019 Введена сводка эпизодов, с которой можно ознакомиться здесь.

16.02.2019 Нет, глаза вас не обманули, у нас действительно новый дизайн. А ещё мы ищем ГМ-ов - все подробности можно узнать здесь.

03.02.2019 Первая волна сюжетных эпизодов и боевых операций открыта.

03.12.2018 С обновлением нас!

09.11.2018 Всё ещё ведём работу над глобальным апдейтом, пока замечательные и любимые игроки пишут посты. Спасибо им за это!

25.10.2018 Зачем нужны новости, если можно просто заглянуть в игровой раздел?

22.10.2018 Внезапное возвращение в строй (или, быть может, лучше сказать "перерождение"?). Годы идут, но одно останется неизменным всегда: Нянято никогда не будет уметь писать новости.
что: повседневность, приключения, драма, научная фантастика.
когда: июнь 2025.

Striking Distance

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Striking Distance » Мирное время » [FB] 13.10.2023, Running away


[FB] 13.10.2023, Running away

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://sh.uploads.ru/KckW9.jpg

1. Дата и время старта: 13.10.2023, около 16:00 по местному времени.
2. Погода: +12, слабая облачность.
3. Задействованные персонажи: Washington, Nagato ι
4. Место действия: База ОВМС => Порвенир
5. Игровая ситуация: От себя не убежишь, а бежать к себе бывает мучительно больно, но нужно.
6. Очередность отписи: Nagato ι, Washington

[icon]http://sd.uploads.ru/s3DQY.jpg[/icon]

Отредактировано Nagato ι (2019-08-17 14:24:50)

+3

2

Идею с тем, чтобы ещё и торт самим испечь, Гейб, конечно, придумал классно. Особенно учитывая то, что производство кулинарного шедевра он оставил на совести девочек, искренне уверенный в том, что они справятся с этой священной миссией. А уже по факту выяснилось что Линдси, например, вообще не представляет себе что именно делать. В том смысле, что все эти рецепты, которые обещают лёгкость и быстроту исполнения, воздушность результата, а также неизбежную драку домочадцев за последний кусок, явно врут. И вообще её очень настораживают такие связки из слов, как “легкость” и “быстрота”, а ещё фразы из серии “сахара добавить три ложки” с примечанием, что “можно и по вкусу”. И чтобы подруга, даже действуя строго по инструкции, не превратила хорошие продукты в несъедобную гадость, Тина предложила ей посидеть в стороне и наблюдать за процессом с безопасного (для процесса) расстояния. С Мэй было чуть проще, она хоть и посмотрела на выбранный рецепт с благоговейным ужасом, но взяла себя в руки.
И два с лишним часа спустя они смотрели на результат своих трудов: Мэй – неверяще, что у них получилось, Гейб – с восторгом, потому что это не торт, а сказка, а Тина с угрюмым сомнением, потому что пара кремовых розочек была так себе и опасно скосились к краю. Но в целом… кажется, они молодцы.
— Осталось Лиама найти, — Гейб как-то неопределённо хмыкает, давая понять, что первые поиски уже закончились неудачей, — а то он после алгебры с такой скоростью свалил, словно за ним Глубинные гнались.
“Да уж”, — Нагато вздохнула, промолчав о том, что Габриэль иногда бывает похуже всех Глубинных вместе взятых.

— Я у доков поищу, — Мэй машет куда-то в сторону, два шага делает ещё нормально, а потом срывается на бег и быстро скрывается за углом.
Тина вздыхает (который по счёту раз?) и  идёт вдоль здания общежития, прямо под окнами, больше глядя себе под ноги, чем по сторонам. Честно сказать, Нагато больше надеялась, что если Вашингтона кто-то и найдёт, то это будет не она – несмотря на то, что они помирились, легче от этого было далеко не всегда.  Или совсем не всегда? И проще было избегать случайные и не очень встречи, чем думать, что делать со всей этой ужасающей неловкостью, хотя это было однозначно лучше, чем кипеть от ненависти. Как не была Нагато уверена и в том, что нужно искать того, кто явно не хочет, чтобы его сегодня вообще трогали. И всё вместе это было так сложно, что Тина даже не была уверена, что вообще стоило хоть что-то устраивать. Ну, в том смысле… что для Уильяма этот день явно не праздник, но Гейб настаивал на своём, а ещё на том, что если они его не поздравят, то вообще никто не поздравит. И от этого “никто” даже Тине было как-то тоскливо и совсем не по себе.
Она, не глядя, сворачивает на тенистую аллею, ведущую вдоль забора, и зябко прячет руки в карманы куртки. И это несмотря на то, что вокруг, как бы, весна, да ещё в самом своём разгаре. Привыкнуть к изменению в календарных временах года вроде и получилось, уж за столько лет службы здесь, но всё равно порой девушка ловила себя на остром чувстве диссонанса. И думает о том, что вернуться потом к обратному ритму, с привычными до переезда в Порвенир летом и зимой, будет не просто. Если, конечно, вообще удастся вернуться.
Останавливаясь, не сразу понимая что именно привлекло её внимание, Нагато прислушивается – к щебету какой-то пичужки и ветру, шумевшему в молодой листве. Ветви снова затрещали, словно сопротивляясь чьему-то движению и Тина, помедлив, отодвинула в сторону несколько упругих ветвей, вглядываясь туда, где ей почудилось движение и тёмно-красная, знакомая, куртка.
“Да блин”, — она медлит, думая, не поздно ли сделать вид, что не заметила, а потом соврать остальным, что не нашла она Лиама. Ну, с кем не бывает? А потом понимает, к чему вообще дело идёт и в голове словно что-то щёлкает. Нагато как можно аккуратнее продирается через кустарник, заслоняя одной ладонью лицо, чувствуя, как цепкие ветви цепляются за одежду и волосы, заплетенные в две тугие косы, словно силясь удержать.
— Если узнают, что ты в самоволку свалил, то наказания не избежать, — Лиам, конечно, и так был частым гостем на кухне и несомненным профи в подметании двора, но что ещё сказать, Тина просто не нашлась. Какое-нибудь “Привет” звучало бы здесь и сейчас максимально неуместно и глупо.

[icon]http://sd.uploads.ru/s3DQY.jpg[/icon]

Отредактировано Nagato ι (2019-08-17 14:24:38)

+4

3

О том, что что-то будет, Лиам стал догадываться дня за три. Поводом послужила физиономия Гейба, который в какой-то момент принял вид человека, страшно довольного собой, но на вопрос: “Чего тебя так растаращило?” – уклончиво отвечал, что да не, ничего. Вашингтон поначалу не придал этому значения, потому что друг порой выдавал и не такое, да и в конце концов, сам расскажет, не первый день знакомы. Ко всему прочему снова был октябрь. Настроение в очередной раз пробивало дно, и гораздо проще было вообще ни с кем не разговаривать, чем пытаться в социализацию, куда уж там выпытывать, что у этой неугомонной подлодки на уме. Правда Габриель день ото дня становился только хитрее и таинственнее, но два и два Лиам сложил только сегодня утром, когда за завтраком прозвучал вопрос: “У нас же сегодня ничего, кроме уроков, не будет, да?”.
— А что, есть предложения? — Без энтузиазма поинтересовался он, отворачиваясь от окна, за которым ветер разгонял по небу вчерашнюю облачность. Не то чтобы он чувствовал в себе силы организовать какой-то кипиш, но попробовать его поддержать и отвлечься было бы неплохим вариантом, пожалуй.
— Да нет, — ответил Гейб, изо всех сил стараясь сделать самое обычное лицо, — я просто спросил.
И что-то было такое, фальшивое в этом “просто спросил” (и ещё в том, как посмотрели на Морскую Нимфу девчонки), что Вашингтон неожиданно понял, что, кажется, грядёт то, в чём он точно не хотел бы участвовать. Даже не столько из-за себя: худший день в году он переживёт, не впервой уже. А вот о том, чтобы расстраивать людей, которые хотели сделать тебе приятно, но не угадали, было мерзко даже думать. Нет, был шанс, что он ошибается, ведь предыдущие три года прошли без этого всего и как будто ничто не предвещало, но гораздо безопаснее сегодня было бы куда-то деться.
Поэтому стоило на последнем уроке прозвучать фразе: “На сегодня всё”, – как он уже слинял в коридор, не дослушав, что было дальше, и на ходу запихивая тетрадь в сумку. Он забросил вещи в комнату и снова оказался на улице ещё до того, как ребята дошли до общаги, разминувшись таким образом сразу со всеми, и добрался до доков никем незамеченным.
Что делать здесь было откровенно непонятно: “Вашингтон” вчера только закончили ремонтировать после последнего патруля, поэтому сейчас он был даже не на воде. Да и зачем ему линкор на воде? Не в море же удирать, в самом деле. Можно, конечно, было бы просто в кабине этот день переждать, но тоже как-то… Лиам послонялся немного по причалу, глядя на идущую волнами зеленоватую воду, на которой вальяжно покачивались несколько чаек, и пошёл прочь, пытаясь решить, где бы так засесть, чтобы до вечера не отсвечивать.
Главная проблема заключалась в скромных размерах базы и в том, что все доступные пилотам места были хорошо известны каждому: их было немного и они были не так уж далеко друг от друга, всё проверить можно очень быстро. Проникать куда-нибудь в закрытые зоны было чревато не только нагоняем от Дикинсона, но и, как следствие, полным провалом попытки улизнуть от всех. Послонявшись туда-сюда, нигде особенно не задерживаясь, Вашингтон в конце концов оказался у самого периметра, на высаженной здесь при постройке аллейке. Часть деревьев тут была старая, из тех, что изначально росли на берегу, другая часть была совсем молодой, но живая изгородь, призванная замаскировать забор, вымахала уже ого какая. В этом году кустарник ещё даже не стригли и он задорно топорщился во все стороны молодыми ветками с яркой листвой. Лиам со вздохом сел на выступающие из земли корни дерева и прислонился спиной к стволу, прислушался к чириканию какой-то птички. Здесь было довольно тихо и вполне можно было вообразить себя где-нибудь в лесочке. Или в парке. Или…
Он выпрямился и оглянулся, убеждаясь, что да, находится с правильной стороны, потом поднялся и осторожно протиснулся через изгородь. Нельзя найти того, кого на базе нет, правильно? А если он погуляет до вечера, скажем, в Порвенире, никто и хватиться не успеет: раз уж у них сегодня не было ничего запланировано после уроков, то и искать специально не станут. Лиам прошёл вдоль забора, касаясь рукой металлических листов, пока не нашёл тот, который они недавно оторвали, но только аккуратно подцепил его пальцами, как сзади раздался треск кустарника, через который кто-то ломился. Парень сначала вздрогнул, а потом сообразил, что голос сзади вовсе не кого-то из взрослых. “Да блин”, – он оглянулся и смерил Тину хмурым взглядом.
— Никто не узнает, если ты не скажешь, — огрызнулся Вашингтон, с одной стороны раздосадованный, что кто-то его таки нашёл, с другой радуясь, что это, по-крайней мере, Нагато: от неё хотя бы был нехилый шанс сбежать. Не станет она вцепляться в него обеими руками и тащить куда-то, скорее сама убежит, к обоюдному облегчению.
— Что ты вообще здесь делаешь? — Шикнул он на девушку, понизив голос. — Уходи и скажи, что не видела меня.
[icon]https://i.imgur.com/BwR6n8U.png[/icon]

+4

4

“В смысле, если я не скажу?”, — Нагато пытается вытащить запутавшуюся в волосах тонкую веточку и обменивается с Вашингтоном хмурыми взглядами, пытаясь понять, что вот это сейчас было? Намёк на то, что она стукачка? С чего бы это? А с другой стороны, уйти в самоволку – это совсем не шутки и Дикинсон, конечно, бесконечного терпения человек, но зачем специально нарываться то?
— Тебя искала, — она отвечает прямо, потому что нет смысла скрывать этот факт, только с подробностями предшествующими этим поискам не спешит разъясниться и, оставив попытку привести прическу в порядок, присматривается к забору и чуть отходящему металлическому листу. Ну, ясно.
Только вот не понятно с ходу, что Нагато раздражает (и одновременно изумляет) больше: то что, конечно, выход с Базы есть и помимо КПП или наивная попытка Лиама отправить её отсюда как можно дальше? Второе, пожалуй, дальше больше. 
— Ага, уже бегу, только волосы по ветру назад, — она фыркает и подступает ближе, ультимативно скрещивает руки на груди, смотрит прямо, но спокойно и думает, что делать. Попытаться его отговорить? Отпустить Лиама с миром, но спалить перед ребятами или адмиралом? Просто отпустить и, действительно, сказать, что не нашла его? Последний вариант казался самым способным на жизнь, не считая отсутствия у Тины любви к вранью и исключая одно маленькое “но”, которым она и решила поделиться:
— Что будет, когда тебя не найдёт никто из пяти ищущих тебя человек? Здесь негде так прятаться.
И тут же девушка опасливо пригнулась, различив не шаги, но тихое насвистывание незатейливой мелодии. Обернувшись, она ничего не различила за зеленью, но аккуратно, глядя себе под ноги, отступила ближе к забору.

[icon]http://sd.uploads.ru/s3DQY.jpg[/icon]

Отредактировано Nagato ι (2019-08-17 14:24:24)

+3

5

“А?!” – Лиам аж опешил и отступил назад от неожиданности, когда Нагато надвинулась на него, да ещё и съехидничала по ходу дела. Он рассчитывал, что достаточно пристально посмотреть, и она скиснет, промямлит что-то вроде: “Да, я, наверное, пойду”, – и оставит его в покое, потому что как-то так они по очереди и сливались из одной точки пространства, начиная с августа. А когда не могли, то располагались как можно дальше друг от друга, если и разговаривая, то по самому минимуму и то, когда нельзя было этого избежать, как, например, в море. Только, в отличие от предыдущего полугода, теперь это служило для остальных лодок скорее источником для приколов, чем нытья, что, разумеется, не делало жизнь ни разу легче. Мало того, что вспоминать всё, что они творили той штормовой ночью было частью очень стыдно, частью ужасно неловко, так и эти ещё порой  умудрялись попасть шуткой настолько метко, что куда бы деться. Но Тина не только не сдала позиции, но ещё и смотрела на него с видом… ну, вот прямо так, как она сказала: ага, щаз. Ещё и руки так скрестила на… в общем! “Это что только что было?” – возмущённо подумал Лиам, чувствуя себя прижатым к стенке, причём во всех смыслах: лопатками он упёрся в забор, а что ответить сразу и не нашёлся, ни на прямое, как лом, “тебя искала”, ни на вот это вот… Так и смотрели друг на друга.
Но настоящее негодование вскипело от того, что она сказала дальше, только, конечно, его волновало вовсе не “что будет”, а “сколько”. “Охренели что ли?!” – это уже было даже не “к стенке”, а “в угол”: если уж его и правда всей флотилией разыскивают, то тут или прятаться в чужой мехе (вот уж где искать точно никто не станет!), или бежать, потому что иначе без шансов. Учитывая, что доки были далеко, а дырка в заборе – вот она, выбор был очевиден, только нужно было быстро решать с Нагато.
Придумать что-нибудь он не успел: немелодичное посвистывание они услышали одновременно, только, в отличие от Тины, Вашингтон сразу опознал того, кто свернул на аллейку. Так безбожно фальшивить мог только завхоз в прекрасном расположении духа (просто потому, что, когда не в духе, он не свистел, а выдавал что-то вроде: “Будете сортиры зубными щётками драить!”). Схорониться за изгородью и понадеяться, что пронесёт, был дохлый номер: дядьку не зря среди пилотов звали Филчем, и глаз на любые нарушения у него был намётан будь здоров. За такой жиденькой зеленью он разглядит их в два счёта, и обязательно обнаружит оторванный кусок забора, и плакала прогулка, потому что до конца дня Лиам будет этот грешный забор приколачивать! Причём весь!
Можно, наверное, было сделать очень просто и, пока не поздно, тишком по-над изгородью рвануть в дальний конец аллеи, там свернуть и выйти на дорожку где-нибудь в другом месте, но Вашингтон запаниковал и не сообразил ничего лучше, чем оттянуть металлический лист, вытолкнуть Тину наружу и протиснуться следом, аккуратно вернув всё на место, чтобы не дай Боже не издать ни звука. Парень только успел поставить обратно металлическую скобку сверху, которую они оставили тут как раз, чтобы оторванный кусок не оттопыривался и не хлопал в непогоду, когда насвистывание стало совсем отчётливым. Он коротко обернулся к Нагато, приложив палец к губам и глянув на неё как-то испуганно-умоляюще, чтобы сидела тихо, как мышка, и прислушался. Невидимый за забором завхоз всё приближался, пока эта ужасная мелодия не замерла где-то справа метрах, наверное, в пяти. Что-то шлёпнулось на землю, зашуршало, чиркнула зажигалка, а потом с той стороны раздалось: щёлк, щёлк-щёлк-щёлк, – сухо, как ножницами. И только веточки похрустывали едва слышно.
Через полминуты стало понятно, что никуда он отсюда не уйдёт в ближайшее время: исключительно довольный погодой и жизнью, Филч неторопливо стриг изгородь. Лиам осторожно сдал назад и, потянув Тину за рукав, жестом поманил её за собой. Только отойдя подальше, перевалив через холмик и спустившись к его подножию, он обернулся к ней и, наконец, дал волю возмущению, тем не менее, не повышая голоса:
— Да вы бы ещё всю базу искать меня подрядили! Это нормально вообще?! — Он фыркнул, давая понять, что об этом всём думает. — Да ничего не будет, все всё поймут и никто ничего не скажет. Если, конечно, эта деятельность не привлечёт раньше ничьего внимания. Блин…
Он с досадой потёр лоб, обернулся назад, где, невидимая сейчас за холмом, осталась база. Дырка в заборе была всего одна. Лиам вздохнул.
— Ладно… — сказал он, наконец, — идём, что ли.
[icon]https://i.imgur.com/ah7DwKM.png[/icon]

+2

6

Когда Тина понимает чей это свист, её холодом до костей пробирает жуть. Любое столкновение с Филчем, даже если ты ни в чём не виноват и ничего не замышляешь, оставляло после себя липкое ощущение, словно тебя заочно записали в штрафной отряд. Потому что их завхоз был твёрдо уверен, что если не сегодня, так завтра, но каждый из “мелких извергов” встанет на кривую дорожку.  Ему было всё равно, что они пилоты – Филч ни на одну секунду не забывал, что при всём этом они дети. И часто приговаривал, что подростки всегда – всегда! – готовы сотворить любую дичь и считал своим долгом быть к этому готовым.
Присаживаясь на корточки, Нагато переводит на Вашингтона затравленный взгляд, а потом смотрит на чертов оторванный лист и думает, можно ли его присобачить обратно и насколько будет подозрительно, если Филч их двоих заметит под целым забором, без дыр. А потом Тина представила, сколько новых шуточек с ходу родится в их несомненно дружной, но порой совершенно невыносимой, флотилии и стало как-то совсем тошно. Окончательно растерявшись, девушка не только не смогла ничего придумать, но даже охотно полезла за забор, только бы подальше отсюда, когда Вашингтон потянул её за руку, а потом подтолкнул, чтобы шевелилась быстрее. Выбравшийся следом Лиам аккуратно, без единого звука, вернул лист на место, после чего обернулся к Нагато и приложил палец к губам, словно тут следовало что-либо пояснять.
Пояснять, правда, действительно следовало. Но не за Филча и необходимость сохранять тишину, если только не хочется до конца дня коротать время на кухне, за чисткой рыбы, а вот за… всё остальное. Тина оглянулась по сторонам, пока осознавала всю глубину того, как легко и просто оказалась за территорией Базы. И что не то чтобы она этого хотела. И…
Вашингтон тянет её за рукав и, помедлив и поправив юбку, Нагато следует за ним, сперва подальше от забора, а потом и через холм, то и дело оглядываясь назад, словно так и ожидая, что появится кто-то, кому захочется вернуть их обратно, не забыв про соответствующее наказание. Но никто не появился и даже Филч остался где-то позади.
Следуя за Лиамом едва ли не след в след, Тина пропускает момент, когда тот оборачивается и едва не вписывается в него, но успевает отступить назад. И едва замечает чужое возмущение – и в голосе и во взгляде – всё ещё больше поглощённая мыслями о нарушении правил, которое случалось с ней сейчас, откровенно говоря, впервые. Не считая марта и той драки, конечно.
— А нечего прятаться было, — отзывается она и думает, припечатать ещё каким аргументом или не стоит. Решает, что не стоит, ну или как-нибудь потом, и смотрит на Лиама с его “ладно” и “идём, что ли” ошарашенно и как-то неверяще.
С тупым вопросом: “Куда?”, Тина справилась и промолчала, потому что в шаговой доступности был только один город. А вот с общим волнением не совладала и с места не сдвинулась.
— А это вот нормально вообще?! — Нагато разводит руками, явно имея в виду ситуацию, а не окружающую их степь.
И понимает, что деваться некуда. Нет, ну можно, конечно, пойти караулить под забором, когда Филчу надоест художественная стрижка растений, и вернуться обратно, сделав вид, что ничего не было, но возвращаться одной было как-то… не то. И, честно сказать, почему-то немного страшно.
Запрокинув голову и посмотрев в синее-синее небо с белыми барашками облаков, Тина мученически и тяжело вздохнула, словно ей грозила кухня со всей своей нечищенной рыбой, и поплелась следом, не желая оставаться в одиночестве.
— Что там делать то, а? — скучнее города, по мнению Нагато, не придумаешь. Хотя не ей, выросшей в закрытой резервации, жаловаться на скуку, но походы по магазинам вместе с девчонками Тину не вдохновляли, а местный краеведческий музей приелся ещё в первый год службы в Порвенире. А больше смотреть было особо и не на что. Или нет?

[icon]http://sd.uploads.ru/s3DQY.jpg[/icon]

+3

7

Хотелось огрызнуться, что не пытались бы втянуть его в праздник, то и не прятался бы, но Лиам смолчал. Кроме догадок всё равно предъявить было нечего, поэтому только и оставалось, что самому себе раздражаться. “Нечего прятаться было”, – передразнил он себе под нос так, чтобы девушка не услышала, отвернувшись и скорчив кислую физиономию, и снова фыркнул. Оглянулся через плечо на Нагато, оставшуюся на месте с видом человека, полного праведного негодования, и пожал плечами, мол, хочешь – можешь здесь торчать сколько угодно. Была бы в этом даже некоторая доля справедливости, наверное. Нечего так хорошо искать было, а потом ещё и упрямиться, но всё-таки, когда сзади зашуршала приминаемая трава, Вашингтон вздохнул спокойнее. В конце концов, сидеть под забором несколько часов кряду было бы ужасно скучно и холодно, а в итоге ей всё равно могло бы попасть. Обидно было бы – жуть, потому что практически ни за что, а так, хоть за дело будет.
Лиам полез в карман, нащупывая там помятую пачку сигарет, и взглянул на небо, прикидывая время. Решил, что до заката никто не заметит их отсутствия, и времени вполне достаточно на неторопливую дорогу в обе стороны и чтобы ещё по городу пошататься.
— Да что хочешь, — парень закурил и затянулся, чувствуя во рту знакомый привкус, одновременно приятный и гадкий. Покосился на идущую рядом Тину и обошёл её, чтобы ветер сносил дым прочь, и следующую затяжку выдохнул в сторону. — Просто погулять без надзора. Можно на смотровой площадке зависнуть, оттуда весь город видно, но это вечером красиво, когда светится всё. Можно на набережной чаек кормить и смотреть как мелочь в бухте маневрировать учится. Парк аттракционов всё ещё не достроили, но там классно. Можно в конце концов просто съесть что-нибудь вкусное. Не Пунта-Аренас, конечно, но на безрыбье…
Он пожал плечами и снова затянулся. Нагато, конечно, была права, делать там было нечего, по большому счёту, но Лиаму больше нравилось ощущение свободы, которое давала самоволка, чем что-либо ещё. Впрочем, до вот этого всего было ещё целых три километра, а то и больше, потому что большую часть пути им придётся прятаться от дороги за холмами и топать по полю: ну, мало ли, кто там поедет с базы или на неё, попадаться не хотелось, и возвращаться до заката у Лиама не было ни малейшего намерения. Вечером он с одной стороны засветится, с другой где-нибудь пересидит, а завтра уже не будет повода его куда-то дёргать. По его мнению, план был отличный и надёжный, как швейцарские часы.
[icon]https://i.imgur.com/BwR6n8U.png[/icon]

+3

8

Это “что хочешь” звучит одновременно сложно и просто. Сложно, потому что Тина банально не знает, чего вообще хочет. Разучиться постоянно чего-то хотеть – как правило самых обычных и обыденных, но ставших недоступными вещей – было первым, чему пришлось научиться в ОВМС. Чем меньше планов и ожиданий, тем проще примириться и подстроиться под все грани окружающей реальности. 
И пока Лиам между двумя затяжками перечисляет по-настоящему простые варианты, Тина смотрит на траву под своими ногами и думает, что звучит всё это, на самом деле, очень здорово. И про прогулку, и про площадку, и про чаек. Вообще всё.
Неопределённо вздохнув в ответ, Нагато оглядывается по сторонам. Степь вокруг них была совсем не такой же, что из окна машины или автобуса, которыми их предпочитали возить до города в редкие увольнительные. Несмотря на ветер, климат и близость к морю она была похожа на ещё один океан – зелёно-синий, с охристыми перепадами-волнами. И, хоть с первого взгляда и не заметно, но во все стороны, куда не посмотри, брызгами разбросало миллионы разных цветов. И в небе в волнах воздуха купались птицы, то пропадая среди облаков, то мелькая далёкими чёрными точками. 
Какое-то время Тина смотрит на маленькие и кривые, иногда закрученные практически спиралями, деревца в отдалении. Кустарник стелился между ними у самой земли, а молодая поросль и побеги, из-за сильного ветра, росли и развивались лишь с одной, подветренной, стороны. На секундочку захотелось подойти к ним ближе, получше рассмотреть, но девушка отвела взгляд.
И тут же внимание зацепилось за крохотные белые лепесточки под ногами. Замедлив шаг Нагато присмотрелась к крохотным цветам, на длинных ножках размещавшихся на верхушке разветвлённого стебля. Стоило обратить внимание и среди преобладающего белого стали заметны и редкие вкрапления из желтых и розовых лепестков. Всюду, куда не посмотри, сквозь тонкие, невысокие стебли травы сквозили крохотные соцветия, белые зонтики, а ещё резные листочки чилийской земляники.
Нагато отступила в сторону привлечённая насыщенным синим, словно среди травы затерялись крохотные осколки неба. У этого неба были белые серединки в кувшинах из лепестков. Тина присела на корточки разглядывая раскрывшиеся навстречу солнцу цветы. Протянув руку она кончиком пальца коснулась нежно-бархатистого края, очертила силуэт маленькой цветочной чаши. И подумала о том, что цветы красивые. И что сорвать хоть один из них было бы безумно жаль, пусть их тут ещё хоть тысяча растёт.

[icon]http://sd.uploads.ru/s3DQY.jpg[/icon]

+2

9

Тина ничего не ответила, только вздохнула. То ли всё сказанное звучало для неё смертельно скучно, и она уже прокляла и Лиама, и Гейба, который подрядил его искать (ну, серьёзно, кто же ещё?), и завхоза, появившегося совершенно некстати, то ли дело было в чём-то другом, Вашингтон так и не понял. Впрочем если дело правда было в предполагаемой скуке, помочь ей он всё равно сейчас ничем не мог, да и, если уж честно, на базе и того нет – это раз, и Нагато понятия не имела, что такое гулять без постоянного присутствия рядом адмирала или ещё кого-нибудь – это два. И даже фиг с ним, с “гулять”, она вообще хоть раз правила нарушала? Март не в счёт, тогда произошло что-то совершенно дикое, и, в конце концов, это он её довёл, хотя до сих пор не понимал, как так получилось. Но в остальном, чего Лиам не мог себе объяснить, так это как можно быть такой правильной тихоней? Ни разу не нарушить ни распорядок дня, ни расписание, ни приказ, она даже домашку всегда делала в срок. Это же от скуки умереть можно. Он бы точно умер.
Так что уж кому и вопрошать “что там делать-то?”, то уж точно не ей. С другой стороны, это можно было простить: она же понятия не имела о том, что такое уйти в самоволку. И даже если Вашингтон и чувствовал до этого какие-то угрызения совести по поводу того, что Тина вляпалась в это сомнительное предприятие против своего желания, то они уже развеялись. Может, это вообще будет единственная её самоволка за всю карьеру пилота? Сама-то она точно никуда не пойдёт ещё раз, да и вместе с кем-то тоже не факт. Поэтому эти вот полдня (ну, ладно, меньше) – это уникальный, можно сказать, опыт. Скучать ей, пожалуй, не придётся, да и потом будет хотя бы, что вспомнить, даже если вспоминать она будет всех причастных незлым тихим словом, пока чистит картошку.
Мысль вдруг споткнулась на внезапном осознании, что эти полдня (меньше) Тина проведёт с ним. Лиам тоже споткнулся, перестал созерцать пейзаж и глянул через плечо, словно хотел удостовериться, что всё понял правильно. В нескольких шагах позади в самом деле находилась Нагато, снова присевшая на корточки, с живым интересом рассматривая какие-то цветочки под ногами. Она протянула руку, чуть растрёпанная коса с застрявшей в ней веточкой соскользнула с плеча, и девушка небрежно откинула её назад. Вашингтон отвернулся, едва не промазал потушенным бычком мимо пачки сигарет и без всякой мысли потянул следующую, хотя сначала и не собирался. Закурил, медленно втянул полные лёгкие дыма и так же медленно выдохнул его сквозь зубы.
О, Боже.
Первой мыслью было бежать, но несмотря на то, что вокруг простиралось поле раздольное: иди хоть на все четыре стороны, – он остался стоять на месте и никуда, конечно, не пошёл. Вся засада заключалась в том, что именно сейчас он не мог никуда деться, да и она тоже, и это было даже хуже, чем оказаться запертыми в одной комнате. В комнате они могли хотя бы молчать по разным углам и делать вид, что всё нормально, а так от необходимости разговаривать не отвертишься, прямо как в море. Только в море всё было понятно: “Твоя “Хо”-шка левая, моя правая”, – а тут… Как быть тут?
Звенящая пустота в голове не помогала, как не помогало очень некстати вернувшееся чувство неловкости с нездоровой долей смущения пополам. Ну, было же только что всё хорошо, ну какого чёрта?! Он же вот две минуты назад нормально с ней говорил, теперь-то что не так? Впрочем, “теперь” это он как-то сгоряча, оно же тянется вот уже два месяца, прямо с тех пор, как пришёл в себя в лазарете. “Не так” было как будто всё сразу, при этом вообще, в принципе, без конкретики, главное, что оно касалось Тины. Даже то, что он звал её теперь “Тина”, а не “Чедвик” или “Нагато”, как раньше, уже было “не так”. В то же самое время по-другому язык не поворачивался, потому что “Нагато” была тупая и упрямая, “Чедвик” подбешивала своей безропотностью и бессловесностью, а “Тина” простила ему все те ужасные вещи, что он ей наговорил, хотя он ничем это не заслужил. И вот, как будто мало было всего прочего сложного, к этой последней тянулось какое-то чувство, которое не получалось никак разобрать.
От всего этого невыносимо захотелось оторвать самому себе голову, чтобы вытряхнуть из неё всю кашу, в которую превратились мысли и начать заново, но Лиам только зажмурился на несколько секунд и попытался собраться. Потом обернулся посмотреть, где там Тина, насмотрелась уже на травинки или нет, и обнаружил её рядом. Поперхнулся от неожиданности тем, что хотел сказать, отчего дым неприятно продрал по горлу, отвёл взгляд и едва внятно пробормотал: “Идём”.
Здорово было бы отвлечься и переключиться, хотя бы на ту же природу вокруг, но не получалось, как и смотреть по сторонам, сколько бы он ни старался: всё время искоса поглядывал на девушку рядом, а за дорогой следил постольку поскольку. Зато Тина залипала на окружение с безраздельным вниманием, настолько искренним, что Лиам забыл напрочь вертевшееся на языке “Мы такими темпами до города только ко Второму Пришествию дойдём”, и замедлил шаг, останавливаясь и терпеливо дожидаясь, когда она снова отвлекалась на цветочек или розетку листьев, или скособоченное на одну сторону постоянным ветром деревце. В конце концов, спешить им на самом деле некуда. Пусть смотрит, растючки и правда здесь классные, он и сам залипал на них, а иногда летом в самоволке ни в какой Порвенир и не ходил, а просто валялся где-нибудь здесь. К тому же, наверняка там, откуда она приехала, таких нет. А какие есть, интересно?.. Где она вообще живёт-то?
Вашингтон попытался вспомнить, но вынужден был признаться себе, что не знает. Вообще мало что про неё знает, только такое, поверхностное: она тихоня и молчунья, упрямая, как стадо баранов и страшно острая на язык, когда открывает рот, легко откусит руку, если сильно захочет, и при этом всегда выглядит, как девочка. Круто отстреливает Глубинных и образцово выполняет приказы, даже когда лучше бы несколько от них отклониться. Ещё она из индейцев, тех самых, которые коренные американцы. И… всё?
Стало как-то грустно. Лиам подумал немного, что хорошо бы спросить, наверное. Дело было за малым: переступить через чёртову неловкость и непонятное чувство и как-то подобрать слова, чтобы поинтересоваться и при этом не лезть куда не просят. Он уже почти надумал, но увидел чуть в стороне выглядывающую над травой любопытную серо-рыжую морду.
— Смотри, — он осторожно указал пальцем, привлекая внимание девушки, — лиса.
[icon]https://i.imgur.com/BwR6n8U.png[/icon]

+3

10

Смотреть на цветы действительно было интересно, не говоря уже о том, что это оттягивало необходимость завести хоть какой-то разговор, чтобы не идти в гробовом, а ещё каком-то неловком и неуклюжем, молчании. Хотя Тина и не представляла о чём можно говорить. Возможно, стоило что-то спросить, не про чужой день рождения, конечно, так хоть про Порвенир, но слова не находились и Нагато бессовестно залипала на очередной, до этого не попавшийся на глаза, цветочек. К тому же вон, в августе договорилась, что теперь половину вспоминать стыдно, а часть до ужасного неловко.
А ещё ей всё казалось, что Лиам попросит её перестать глазеть по сторонам и ускориться, а то так они только к вечеру к городу доберутся, а там уже и обратно поворачивать, но он молчал и продолжал курить. А потом, после скупого “идём”, не проронил больше ни слова. Нагато думает о том, что с социальными навыками у них двоих сейчас как-то откровенно хреново, но переломить ситуацию не тянет. Она по прежнему не знает, что можно было бы сказать или обсудить: ну явно не домашку по литературе или последний патруль, но на ум не приходит ничего, что не могло бы обернуться полным провалом. Тина ловит на себе несколько раз быстрые взгляды, но делает вид, что не замечает их, хотя в какой-то момент подмывает уже спросить, что не так.
Вопрос, конечно, с подвохом.
Потому что “не так”, по её мнению, было абсолютно всё. Начиная с того, что она вообще здесь, среди поля, и идёт в город. В самоволку. И всё это, на минуточку, в компании Вашингтона. И заканчивая как раз Вашингтоном, которого она привыкла за последние пару месяцев избегать, что не так просто на крохотной Базе, а теперь что делать, если до возвращения в привычную среду обитания у них… сколько там часов? Четыре?  Разговаривать точно придётся.
О, Боже.
Бросив быстрый взгляд в сторону терпеливо ждавшего её парня, Нагато вновь вернула его к желтому соцветию у своих ног, но цветок её теперь интересовал совсем едва. Определиться с тем, что со всем этим делать и как прожить до вечера, она тоже не успела, только твёрдо для себя решила, что возвращаться сейчас обратно не станет, глупо это.
— А? — Тина сперва поднимает голову, когда слышит “смотри” и поднимается сама, глядя в ту сторону, куда указывает Лиам. Не видит сперва ничего, успевает растерянно спросить, — Где?
Подходит и наклоняется ближе к парню, потому что в таких вопросах точка пространства, с которой начинается взгляд, почему-то имеет наибольшее значение. И действительно замечает пару ушей, выглядывающих из травы, когда лисица склонила голову к земле.
— И правда лиса, — Тина неопределённо хмыкает, наблюдая, как зверь грациозно и легко перепрыгнул что-то в траве, отчего в воздух взлетел серый хвост, а потом затаился.
Зверёк их заметил и настороженно прильнул к земле, но убегать не спешил. Острые уши качнулись над травой, хитрая морда приподнялась выше, плутовка явно для себя что-то решала, глядя в сторону людей, пока люди, в свою очередь, смотрели на неё.
— Надо же, почти не боится, — выдыхает Тина и раньше, чем успевает подумать, произносит, — прям как дома.
Это “как дома” отзывает тихим раздражением. Нагато хмыкает и отворачивается от лисы, первая начинает путь дальше, глядя вперед, а не себе под ноги, как раньше.
Она привыкла, что чаще всего вокруг было не-как-дома и от этого было как-то даже легче – мало что напоминало. Привыкла, что напоминало только то, чему она сама позволила напоминать. Привыкла как можно меньше вспоминать, чтобы не грустить. Не грустить, в конце концов, тоже привыкла. И тут.. вот это.
Вдох получается медленным, а выдох шумным.
Это требует усилий: понимание, что ничего, на самом деле, не изменилось и её раздражение не имеет смысла. А ещё в этом совершенно не виноваты ни Лиам, ни лиса. И вообще незачем так остро реагировать. 
Замедлив шаг, Тина обернулась, посмотрев туда, где недавно был зверь.
— Хотя дома они покрупнее немного, — всё же отзывается она, да ещё таким тоном, что не поймёшь: нормально ей об этом говорить или нет и лучше бы переменить тему, — а ещё по деревьям лазают.

[icon]http://sd.uploads.ru/s3DQY.jpg[/icon]

+1

11

[¯\_(ツ)_/¯]
Лиам порадовался, что к этому моменту уже докурил и ничего не держал в руках, иначе наверняка уронил бы, когда Тина встала рядом и наклонилась поближе. Хотя что уж, ему даже хватило самообладания нагнуться до уровня её взгляда и вытянуть руку, указывая более точное направление: “Вон там”, – вместо того, чтобы по привычке сделать несколько шагов в сторону. От девушки пахло чем-то тёплым и сладким, очень похоже на… выпечку? Когда она разглядела лисицу, Вашингтон выпрямился и отступил, а ускользающий запах бисквита остался, заставляя вспомнить чью-то дурацкую фразу о том, что все девчонки пахнут конфетами. Или как конфеты? Он смущённо отвернулся, с досадой уставившись вдаль: да какая разница, Боже, почему он вообще об этом думает?
У всяких глупостей всегда получается засесть в голове крепче всего, но в этот раз повезло, и их напрочь вынесло раздавшимся сзади “прям как дома”, прозвучавшим внезапно легко и естественно. Лиам обернулся, пытаясь понять, что вдруг зацепило слух, но Тина уже развернулась и зашагала вперёд, как-то странно при этом хмыкнув. И смотрела теперь перед собой, не пытаясь разглядеть под ногами очередную травинку или улиточку. Он помедлил, озадаченно хмурясь ей в спину, а потом догнал и пошёл рядом, прислушиваясь к внезапной перемене в настроении и сильному чувству дежавю. Девушка рядом шумно выдохнула, и в голове как щёлкнуло.
“Это из дома, – вокруг мрак и холод, у плеча тепло, и с той же стороны доносится голос Тины. – Дома говорят, что у всего есть своя песня, и петь мы учимся, наверное, раньше, чем ходить”.
“Кокопелли танцует, в небе орёл парит. Недоверчивый мой, давай заключим пари”.
Несколько дней под температуру снилось, почти непрерывно, потому что он, кажется, не просыпался даже толком. Было во сне в основном темно и черно, что-то вспыхивало и горело, несло с бешеной скоростью куда-то, так, что постоянно подкатывала тошнота. А потом из ветра и грозы пробивался тихий голос, во мраке кружила огромная птица, чёрная на чёрном, неразличимая взглядом, но она там была. Слова причудливо переплетались с бессловесной мелодией в тонкую ниточку, привязанную к горлу, и тянули куда-то, всё вперёд и вперёд, через шторм, ветер и дождь, за которым ничего не было видно. “Пока флейта играет, а в небе горит звезда, ты идёшь, идёшь, идёшь…” – всё тонуло в шуме ливня, и Лиам никуда не шёл, а тоже тонул, потому что воды в небе становилось столько же, сколько и в море, и совсем не получалось вдохнуть. Потом дождь чуть прекращал, и всё пускалось по-новой.
И как он мог забыть? Она тогда говорила про дом совсем немного, но он хорошо помнил интонации: грусть и неуверенность. Первое он мог понять: очень скучала по родным и, наверное, жизни, которая осталась за пределами флота, – а второе казалось настолько странным, что запомнилось чуть ли не сильнее всего. И что тогда, что теперь невозможно было не задаваться вопросом, в чём же она может сомневаться так сильно. И можно ли ей с этим помочь?
И стоит ли вообще с этим лезть?
Лиам подумал в этом ключе о том, что хотел спросить ещё пару минут назад, и понял, что не знает. С одной стороны, как будто не стоит, а с другой… а с другой, если не разговаривать, то ничего и не изменится. Может быть, ей просто нужно высказаться? В конце концов, некоторые вещи убедительно звучат, пока находятся в голове, а стоит вслух произнести, получается какая-то глупость. Да и даже если нет. Ужасно тяжело всё время молчать о чём-то важном, хоть и кажется, что говорить ещё тяжелее. Но расскажет ли она о чём-то подобном ему? Из всех людей на земле, он-то, наверное, последний, кому Тина решила бы открыть, о чём душа болит, так что вряд ли что-то получится. С другой стороны, а он ей рассказал бы, если бы спросила?
Молчание затягивается и становится всё более неловким и напряжённым с каждым новым шагом. Лиам чувствует себя одновременно неуютно за то, что напомнил, и глупо, потому что откуда он мог знать, что у неё там водятся лисы, да ещё и похожие на местных. И то ли стоит извиниться, то ли спросить что-нибудь ещё, пока есть возможность и повод. В конце концов, Тина сама вдруг отзывается, с одной стороны разрешив эту дилемму, а с другой таким тоном, что ничего не понятно и ни разу не легче. Отвечать кажется опрометчивым, игнорировать – непозволительной роскошью, но он открывает рот раньше, чем успевает хорошо подумать, стоит ли, потому что прозвучавшее забавно.
— По деревьям? — недоверчиво фыркнул Вашингтон. — Что они там делают?

— Выживают. — Тина пожала плечами, а потом уже потом, чуть помедлив, пояснила. — Это помогает им уживаться с койотами, которые охотятся на лис. А ещё они разоряют птичьи гнёзда, легко охотятся на белок и не против полакомиться фруктами.

— Вон что. Фрукты едят, надо же…
Он подумал, что чудные всё-таки лисы у Нагато дома, и что явно им там непросто приходится, раз ещё и фрукты едят. И ещё, что честно будет тоже что-нибудь рассказать, хоть бы и про тех же лис, раз уж они всё равно ни о чём не разговаривают. Лиам помолчал немного, собираясь с мыслями.
— В Австралии, кстати, тоже лисы водятся, — начал он, частью вспоминая, частью пытаясь подобрать слова так, чтобы это звучало нормально и ровно. В принципе, получалось, это же просто про лис. — Только рыжие. Их завезли для охоты, а они расплодились и превратились в угрозу местной фауне. У нас… на юге… их вообще валом было, и наглые ещё такие, тоже не боятся никого и постоянно попрошайничают. Всё время селились по подвалам в пригороде.
Несмотря на то, что “это же просто про лис”, вспоминать было трудно и тоскливо, потому что где пригород, там и город, а город вмещал в себя всё самое яркое и лучшее, что было до Глубинных и меха-кораблей. Ужасно хотелось вернуться домой, иногда так, что хоть на стену лезь. О том, что возвращаться некуда, приходилось всё время себе напоминать, даже вот четыре года спустя: до сих пор какая-то его часть упрямо в это всё не верила.
Лиам вздохнул, с усилием прогоняя воспоминание и то, что оно за собой тянуло, и постарался переключиться на то, что видел перед собой. Возвращаясь мыслями к идущей рядом Нагато, подумал, что даже с таким отвлечённым предметом, как лиса, всё это пиздец тонкий лёд, и попытка увернуться от напоминаний о грустном заранее обречена на провал. Безопаснее, конечно, заткнуться и дать разговору тихонько умереть, но он что, просто так он тут думал последние минут десять, чтобы даже не попробовать? Если он не будет с ней разговаривать, то ничего и не изменится. В августе, вон, поговорили, так хоть перестали друг друга игнорировать. Уже хлеб, пусть от того, что они наговорили, и хотелось сгореть и провалиться под землю одновременно.
Ладно. В худшем случае она всё-таки отгрызёт ему руку. Подумаешь, проблема.
— Слушай, Тина… — Лиам спрятал руки в карманы куртки и посмотрел на девушку, пересиливая укоренившуюся за два месяца привычку отводить взгляд и не беспокоить её вообще, — откуда ты? Где ты жила до того как… попала во флот? Если не секрет.
Дело, разумеется, не в секретах, и эта фраза никогда в прямом смысле и не использовалась, наверное. Нагато, конечно, в любом случае не ответит, если не захочет, но так ей хотя бы не придётся думать, как бы послать, чтобы не слишком далеко.
[icon]https://i.imgur.com/BwR6n8U.png[/icon]

+2

12

[( ・_・)♡]

Ну вот, совсем не страшно. И пока Тина думает об этом “не страшно”, Лиам начинает рассказывать о лисах у себя дома. Нагато задерживает сперва дыхание, а потом каждый новый вдох и выдох делает тихо и осторожно, едва-едва, потому что ловит слова и интонации и боится хоть что-то упустить. Не может не заметить этого “водятся”, сказанного в настоящем времени, от чего поднимает на шедшего рядом Вашингтона тревожный взгляд, но тут же пугливо опускает его в землю. И вроде дальше звучит более правильное для всего, что случилось с Австралией, “было”, но от этого ещё больше не по себе, потому что Тина явственно понимает, что Уильям так до конца и не смирился с той катастрофой.
А смогла бы смириться она?
Одно дело, когда ты знаешь, что дом где-то есть, что мама и папа живы, подрастает и ходит в школу младшая сестрёнка, что где-то там происходит та самая размеренная жизнь, в которую самой Тине возврата нет. Но разве это важно? Главное, что всё у них хорошо. И совсем другое, если бы её семьи просто больше не было.
Совсем.
Нагато думает о том, что хочет попросить прощения за лисиц и за воспоминания, но это оказывается совсем не легко. Вроде бы что может быть проще простого и искреннего: “Извини”, но вспоминается, отчего-то, март и то злое и холодное, что они друг другу наговорили. От сказанного тогда, если вспоминать, до сих пор жутко и совсем не по себе. Тина простила, но знает, что даже в тех словах найдётся зерно истины.
“А если хочешь попереживать за меня, то не лезь, блять, на рожон!!”
Наверное, лучше вообще не лезть. Не с вот этим. Потому что совсем не понятно нужно ли тут её сочувствие и глупое “Извини”? И Тина молчит, думая, что это лучшее решение.
Нагато теребит замок своей куртке, а потом обнимает себя за плечи, чтобы избавиться от суеты движений.
“Вот и поговорили”, — как-то так себе, если честно, хотя и лучше, чем могло быть. С Вашингтоном вообще странно: половина разговоров то не клеится, то сворачивает мистическим образом не туда, куда хотелось бы. Как с той же лисой, хотя ни один из них так и не сказал вслух что-то… не то. Тина уже даже думает, что на этом, пожалуй, всё, лимит слов на сегодня исчерпан, но Лиам спрашивает о том, что обычно люди узнают друг у друга практически сразу, а не… сколько там уже? Четыре года службы спустя?
Да уж.
— Не секрет, — Нагато чуть замедляет шаг и поднимает на Вашингтона внимательный взгляд. Секрета, действительно, не было. Но обычно она отмахивалась от этого вопроса общей географией и… всё. Некоторых вообще интересовало разрисовывают ли у неё дома каждый день краской лица и ходят с головными уборами из перьев, и разочарованно вздыхали, получая отрицательный ответ. И на этом, в общем-то, вопросы заканчивались. — Ты же сам мне индейские прозвища давал, значит знаешь.
Впрочем, это не одно и то же. Это давало скудное представление о том, кто она, но не откуда. Тина первая отводит взгляд и на выдохе, чуть тише, спрашивает:
— Тебе правда интересно?

— Это же про национальность, — возразил Лиам, почувствовав укол стыда. Потому что прозвища были даже не про это, а про стереотипное представление о национальности, и стало очень неловко. Тушеваться и отступать, правда, он не собирался. —  Так что, да, мне правда интересно.

Нагато пожимает плечами, мол, ладно. Чуть-чуть медлит и молчит, думая, с чего начать и чем закончить, потому что “где ты жила?” очень связано с  “как ты жила”, и без последнего не понять, что всё это может значить. И как сильно её жизнь делится на “до” флота и “после”.
— Ну… Мой народ живёт в резервации, расположившейся на пересечении четырёх штатов. У нас своё собственное правительство, законы, полиция, структуры образования и медицины. Получается что-то вроде маленькой страны.  Закрытой маленькой страны, потому что дальше туристических маршрутов въезд запрещён для, — Тина запинается о несказанное “белых”, потому что это вроде как не очень корректно. И вообще не в цвете кожи дело.
— ...для чужаков, — находится она буквально за секунду, что пауза не кажется неловкой, по крайней мере девушке хочется, чтобы она таковой не была. — Резервация ограничена четырьмя священными горами и считается, что они оберегают и охраняют нас. И что только там мы можем спокойно жить и заботиться о сохранении своей культуры.  Большая часть территории – это глухая пустыня, но без барханов и верблюдов, а как выжженная степь.  С редкой сухой травой, колючками, кустарниками и ещё более редкими скрюченными и ссохшимися от жары деревьями, достаточно упрямыми, чтобы выживать под палящим солнцем. Исключая три зимних месяца, когда ещё бывает прохладно, круглый год стоит сухая жара. И вокруг, сколько хватает глаз, красная земля и красные скалы. Только небо синее-синее, пронзительно яркая и насыщенная лазурь. Хотя когда случаются пыльные бури, оно становится сперва жёлтого, а затем апельсинового цвета, а потом всё вокруг затягивает ржавая пелена, из-за которой не видно дальше чем на метр. И красный горячий ветер воет, как какое-нибудь чудовище. Рек практически нет, а те что есть – мелкие. Я даже озера никогда в своей жизни не видела и море, наверное, не увидела бы никогда, если бы не… вот это всё. В основном к нам приезжают, чтобы посмотреть на Долину Монументов, скалы-близнецы и “Мексиканскую шляпу”. Ну и этнографы заглядывают.
На этом можно было бы остановиться, но Тина уже привыкла к главным заблуждениям, которые вызывает само слово “индейцы”, а ещё тому, что никто просто не знает о том, как они живут, поэтому продолжает.
— Большинство, когда слышат про индейцев, представляют себе что-то из фильмов. Удивляются, когда понимают, что у нас обычные города, есть электричество, водопровод и машины. Машинам особенно сильно, словно мы должны пересекать прерии исключительно верхом на лошадях. Все города как Порвенир, а то и меньше. Много посёлков, где поровну обычных домов и глиняных жилищ-хоганов, похожих на перевернутые чаши. Но глина – это внешняя облицовка, а на самом деле их складывают из бревен, чтобы у дома не было углов, и всё это без единого гвоздя. Это олицетворяет мир и гармоничную связь навахо с природой, но жить в доме с благами цивилизации, конечно, удобнее.
Нагато говорит и говорит, поглядывая себе под ноги, но больше не останавливаясь, чтобы что-то получше рассмотреть. Рассказывать оказывается не трудно, вспоминать – тоже. Немного горько, самую малость грустно, но ведь это естественно.
— И у нас всё такое, словно на стыке двух миров. Сперва мы учим национальный язык, а уже после английский, чтобы понимать разницу: навахо – язык наших предков, родной язык, а английский – дополнительный, без которого трудно будет устраиваться в современной жизни. Нас с детства учат, что мы должны уметь работать своими руками: ухаживать за овцами, выращивать овощи, строить хоганы, лепить глиняную посуду, ткать ковры, обеспечивать жизнь себе и своей семье. И всё это вместе с уроками по математике и информатике. Мы учим в школе национальные церемониальные танцы и песни, а потом идём на урок литературы и проводим идейно-художественный анализ пьес Уильяма Шекспира и это… нормально. В повседневной жизни придерживаемся старых традиций, например, расчесываем друг другу волосы, ну или стрижем их, только когда кто-нибудь из родных умирает. А ещё при рождении детей нарекают именем, известными только в семье, а уже потом дают то, которым человек будет пользоваться в обычной жизни.
Замолкая и глядя вдаль, Нагато думает о том, как всё для неё сложилось. Вот она ещё обычная девочка, которая помогает ткать бабушке ковры и самостоятельно заботится о ягнятах, а потом перелом, её сажают в здоровенный меха-корабль и говорят, что это её призвание. Той девочки больше нет – есть Нагато. Но кто появится, когда не станет и её?
— Некоторые не хотят быть навахо, — отзывается Тина тише, чем говорила до этого, — отказываются от своего происхождения, веры и культуры, уходят из резервации и становятся просто американцами. Но наши родители делают всё, чтобы мы понимали, кто мы есть.
Она думала, что знает это, а теперь выходит так, что ошибалась.
А ещё удивительно, что она за всё их с Вашингтоном знакомство не сказала ему столько слов, сколько их оказалось в ответе на самый простой вопрос. Наверное, можно было рассказать проще, что-то вроде: “Слышал про Аризону? Так вот оттуда”, но если Лиаму и правда интересно, то почему нет?

[icon]http://sd.uploads.ru/s3DQY.jpg[/icon]

+3

13

[(◕‸ ◕✿)]
Трудно даже сказать, на что он надеялся, когда спросил. Вероятность, что что-то получится, на самом деле была крайне мала, потому что это у нормальных людей такое прокатывает, да и то, где-то сразу после вопроса “как тебя зовут?”. А он мало того, что опоздал года так (страшно подумать) на четыре, так за это время ещё и доставил ей массу неприятных моментов, а в этом году так вообще… То, что было в августе в шторм, когда они забились в расщелину, почти что и не в счёт. Там уже и замерзали безнадёжно, и соображали не очень, и простить друг друга, конечно, простили, но это никого ни к чему не обязывало. Так что на секунду даже показалось, что вот этим “ты же знаешь” всё и ограничится. И, когда Тина переспросила, стало не по себе от прозвучавшего в каждом слове сомнения и от понимания, что он заслужил его от и до.
Да уж.
Поэтому, когда после небольшой паузы она всё-таки начала говорить, парень навострил уши и стал слушать внимательно, не перебивая, стараясь запомнить и ничего не упустить.
Первым делом за слух цепляется слово “резервация”, и Лиаму оно совершенно не нравится, но “маленькая закрытая страна” звучит достаточно неплохо. Про священные горы слышать немного странно и необычно, но всё, что дальше, вполне обыкновенное, если не считать того, как Тина об этом рассказывает. Вроде кратко и очень сжато, но настолько ярко, что перед глазами так и встаёт каменистая пустыня и высокое небо: красное под безоблачным синим, – и ветер, поднимающий высоко в воздух рыжую пыль, меняющую цвет всего вокруг. Каково это – жить в месте, где почти нет открытой воды, представить себе практически невозможно, как и угадать, какие эмоции у Нагато вызвало знакомство с морем. И насколько страшно ей, должно быть, было соваться тогда в шторм, а ведь она ни словом об этом не обмолвилась ни до, ни после. “Ого”, – Вашингтон глянул на девушку со смесью недоверия и уважения, не зная, что его поражает больше: её храбрость или стойкость. Или и то, и другое вместе. А потом она говорит про Долину Монументов, и он вдруг понимает, где это всё находится и как, скорее всего, выглядят эти священные горы, да и вообще всё в целом.
Лиам только успел подумать, что на этом, наверное, всё (и что он не прочь послушать ещё), когда Тина неожиданно продолжила, рассказывая теперь уже о том, на что похожа жизнь навахо. И в первый момент становится немного боязно, что ничего особенного в ней нет: то же самое, что и у всех, разве что не растворяются среди остальных американцев, – но это опасение быстро улетучивается. Как на самом деле выглядит этот самый хоган, которых много в посёлках, парень не знает, но представляет себе что-то похожее на иглу, только из брёвен и глины. Ну, вполне подходит же под определение “перевёрнутой чаши”, нет? И всё, что дальше, звучит очень здорово, вот прямо так, как она сказала: на стыке двух миров, только мира навахо как будто больше. Наверное, так и есть, или по крайней мере точно было в детстве Тины, когда почти всё вокруг было про родную культуру, язык и традиции – в общем, всё то, что она изучала первым. Она говорит об очень простых вещах, и складывается впечатление, что там всё так: очень просто и понятно, ничего лишнего, в гармонии с собой и окружающим миром.
Девушка замолкает, задумчиво глядя куда-то далеко, а Вашингтон думает, какой крутой поворот сделала её жизнь и насколько чужим для неё должно было быть не только море… вообще всё. Окружение, темп событий, люди, ещё и язык незнакомый – она ведь не успела выучить английский дома? По крайней мере, Лили, кажется, говорила об этом. И, выходит, всё, что Тина знала и умела раньше, оказалось, в общем-то, никому не нужно и не интересно. Ж-жопа.
Тропинка под ногами раздалась в стороны, стала широкой, с двумя отчётливыми колеями по бокам, вильнула влево, закругляясь вокруг подножия высокого холма, загораживающего их от моря и бегущей вдоль берега дороги. Впереди показался обнесённый сеткой старый карьер, над которым возвышалась смотровая площадка. Вашингтон глянул наверх: против яркого неба на ней темнели несколько силуэтов людей. Он подумал, что лучше на обратном пути сюда заглянуть, когда окна домиков на берегу будут гореть от закатного света, отражаясь в темнеющей воде, а сейчас обойти по правой, дальней стороне карьера – мало ли, кто там стоит.
Что ж, полпути позади.
Нагато заканчивает, и Лиам озадаченно хмурится, но скорее от того, что ему слышится в её голосе, а не от смысла сказанного. Поглядывает искоса на девушку несколько раз, пытаясь понять, это вот ему сейчас показалось или всё-таки нет? На языке так и вертится вопрос, но он не решается его задать, а потом думает, что да к чёрту это всё. Как он узнает, если не будет спрашивать?
— Что-то не так?

— Н-нет, — прозвучало, впрочем, не очень уверенно, — почему ты так решил?

В самом деле – почему? Вот как это объяснить? “У тебя интонация какая-то не такая”? Офигеть причина, ага. Он мысленно повторяет её последнюю фразу, прямо так, как услышал, пытаясь разобраться и сформулировать, что ему было не так. Нормальная интонация, просто наложилось так на паузу? “Может, я вижу то, чего нет?”. Ну, и тогда, в августе, тоже показалось? Там вообще было странно и сейчас он уже засомневался, что помнит всё правильно и что это всё об одном и том же.
— Ну, я не знаю. Ты так говоришь… — Лиам успел подумать, что зря, наверное, докапывается, но отступать сейчас было уже как-то глупо, — грустно как-то. Как будто про кого-то, кого ты знаешь или даже… про себя. — Вот это последнее было уже тупо. С какой стати ей говорить так о себе? — Но я, наверное, чушь несу, прости. Просто, — он вздохнул и закончил уже тише, — показалось.

Тина отводит взгляд и молчит в ответ, должно было показаться, что она так уже ничего и не скажет, но в какой-то момент Нагато тихо отзывается:
— Нет, не показалось. Это… действительно и про меня тоже.

Вот это было неожиданно. Лиам обернулся к девушке, удивлённо на неё глядя. В голове как-то сразу не осталось ни одной разумной мысли, только вопрос, который тут же сорвался с языка:
— Почему? Я имею ввиду… не то чтобы ты сама вдруг решила уехать оттуда или что-то в этом духе. И к тому же, ты ведь собираешься вернуться, когда всё это закончится, разве нет?

— Сложно… — Нагато запинается, хмурится, смотрит куда-то вдаль, — объяснить. Я просто не смогу жить прежней жизнью.

Наверное, самое время было заткнуться. Принять к сведению, что он (удивительное дело) всё же оказался прав, переварить, что она не послала его сходу подальше и вполне можно спрашивать ещё, подумать над тем, что всё это может значить, в конце концов. Ну, и дать ей время сделать то же самое и свыкнуться с мыслью, что он теперь знает о ней чуть больше, и продолжить в другой раз. Только кто гарантирует, что этот другой раз вообще будет? Столько всего может пойти не так.
Было нервно, немного страшно и ещё чувство такое, будто он зашёл, куда не звали, но вместо того, чтобы убраться, продолжает упрямо переть вперёд. Это было некомфортно, мягко говоря, но если не разговаривать, ничего и не изменится, да? Если он не будет спрашивать, то ничего и не узнает. Поэтому Вашингтон сжимает в карманах холодные от волнения пальцы, старается дышать ровно, чтобы унять сорвавшееся в бешеный стук сердце и, задаёт следующий вопрос, который звучит удивительно ровно для человека, у которого в горле пересохло. А ещё изумительно беззаботно для кого-то, кто рискует вот-вот получить по морде вполне справедливым: “Да тебе-то что?!”. Прямо как в марте.
— Почему нет? Ты привыкнешь. Будет даже проще, чем привыкнуть ко всей херне на флоте.
Лиам, на самом деле, мог бы и сам придумать, почему, но ведь это были бы только догадки, к тому же построенные из его личного опыта и соображений. А из рассказа Тины выходило, что опыт у них безумно разный. И даже если бы она не была девчонкой, он в жизни не угадал бы, что там у неё в голове.
[icon]https://i.imgur.com/BwR6n8U.png[/icon]

+2


Вы здесь » Striking Distance » Мирное время » [FB] 13.10.2023, Running away


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC